Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 31 из 46

24. Алина

Игорь же, напротив, уплетал еду за обе щёки.

– И что ты предлагаешь? – спросила я.

– Решить.

– Что решить?

– Кем ты хочешь быть.

Я подняла глаза.

– В смысле?

– Актрисой.

– Или?

Он сказал спокойно. Без нажима. Без драмы.

– Или женщиной, которая хочет семью.

Я усмехнулась. Не весело, а как-то обречённо.

– Ты сейчас серьёзно?

– Более чем.

– То есть одно исключает другое?

Игорь пожал плечами. Плавно, уверенно.

– Почти всегда.

– Чушь. Полная чушь. Сколько актрис имеют детей и снимаются.

– Сколько из них на главных ролях?

Я открыла рот. Закрыла. Он продолжил:

– Послушай. Ты сейчас на том этапе, когда ещё можно выстрелить. Но окно быстро закрывается.

– Спасибо. Очень вдохновляет. Прямо лучшая мотивационная речь в моей жизни.

– Я просто честен.

Я смотрела на него и вдруг вспомнила Егора.

Не специально. На самом деле я и не переставала о нём думать, поэтому картинка всплыла перед глазами – яркая, болезненная.

Как он стоял на кухне. Свет падал на его плечи, на голый торс, на эти его руки, которые строили дом, которые держали меня, которые умели быть и грубыми, и нежными.

Как он сказал про ребёнка. Просто. Спокойно. Без надрыва.

«Я хотел, чтобы в этом доме был ребёнок. От тебя».

Игорь продолжал говорить, а я слышала его голос будто издалека:

– Если ты хочешь большую карьеру, тебе нужно полностью погрузиться в работу. Без остатка. Без оглядки на кого-то ещё.

– Я и так это делаю.

– Нет.

Он покачал головой. Жест был мягким, почти сожалеющим.

– Ты всё ещё стоишь одной ногой в другой жизни.

Я почувствовала, как внутри что-то неприятно кольнуло. Остро, точно иглой.

– Ты о чём?

– О своём Сибириан-герое.

Я напряглась. Вся. Как струна.

– Не называй его так.

– Почему? – спокойно спросил Игорь. – Это же правда. Мужик из маленького города, дом с участком, стабильность, дети, собака, ужин в шесть вечера. – Он пожал плечами. – Ничего плохого в этом нет. Для кого-то это идеал.

– Тогда зачем ты говоришь это таким тоном?

– Потому что это другая жизнь. Совсем другая. – Он наклонился ближе. Теперь в его голосе появилась та самая настойчивость, которая всегда меня раздражала. – И ты не сможешь жить сразу в двух. Никто не может.

Я молчала.

Игорь продолжил:

– Если ты выберешь сцену – тебе нужно быть свободной. Лёгкой. Готовой сорваться в любой момент, уехать, улететь, пропасть на съёмках на полгода.

– Свободной от чего?

– От всего, что тянет вниз.

Слова повисли в воздухе.

Тяжёлые. Липкие. Как патока.

– Ты сейчас серьёзно? – тихо спросила я. Голос сел, стал хриплым.

– Абсолютно.

– То есть, допустим, ребёнок – это то, что «тянет вниз»?

Он посмотрел на меня спокойно. Без тени сомнения.

– Для карьеры – да. Это факт. Не я его придумал.

У меня внутри что-то резко оборвалось.

Тонкая ниточка, которая ещё держала меня в этом разговоре, в этом ресторане, в этой версии реальности.

– А если я захочу ребёнка?

Игорь даже не задумался. Ответ был готов, отрепетирован, отшлифован.

– Тогда ты просто выберешь другую жизнь.

– И?

– И станешь одной из миллионов женщин, которые когда-то могли стать актрисами.

Он сказал это мягко, почти ласково, но слова ударили сильнее пощёчины. Сильнее, чем холодная вода в лицо. Сильнее, чем отказ на кастинге.

Я медленно положила вилку. Аккуратно, рядом с тарелкой. Посмотрела на него. Долго, внимательно.

– Знаешь, что самое интересное?

– Что?

– Ты сейчас честнее, чем когда пытаешься быть милым.

Он слегка нахмурился.

– В смысле?

Я покачала головой. Усмехнулась.

– Ты меня не любишь.

– Конечно, люблю.

– Нет.

Я покачала головой. Медленно, уверенно.

– Ты любишь ту версию меня, которая удобна твоей карьере. – Он молчал. Я продолжила. Слова лились сами, я их не контролировала. – Ту, которая красивая, свободная, амбициозная, успешная. Которая не задаёт неудобных вопросов. Которая не плачет в самолётах. Которая не сомневается. Которая всегда готова улыбнуться на камеру.

Пауза.

Игорь молчал. Смотрел на меня. В его взгляде было что-то новое. Не раздражение. Не злость. Что-то похожее на уважение.

– Алина, – наконец сказал он. – Я просто не хочу, чтобы ты испортила себе жизнь. Всё. Это всё.

Я тихо усмехнулась.

– Забавно.

– Что?

– Потому что человек, который сказал мне ровно то же самое, живёт в трёх тысячах километрах отсюда. В доме, который построил своими руками. И он не просит меня выбирать.

Он посмотрел на меня внимательно. Долго.

– И всё равно ты здесь.

Я опустила глаза.

Да.

Я здесь.

В этом дорогом ресторане, с этим правильным мужчиной, в этом городе, который должен был стать моей судьбой.

Я здесь.

Но теперь я не была уверена, что это правильное место, что это вообще моё место.

И от этой мысли становилось страшнее всего.

Потому что если не здесь, то где?

Если не он, то кто?

Если не эта жизнь, то какая?

За окном ресторана горели огни Москвы. Красивые. Яркие. Манящие.

А я сидела и думала только об одном: что там, за три тысячи километров, сейчас, наверное, уже ночь.

Что в том доме тихо, что Егор, может быть, тоже не спит.

И что между нами не расстояние, а выбор, который я никак не могу сделать.