Страница 20 из 46
15. Алина
И вдруг я поняла, что меня останавливает.
Если бы Егор тянул время. Если бы просил, уговаривал, давил. Если бы говорил: «Подумай, Алиночка, не торопись». Я бы, наверное, подписала договор назло, из принципа, из упрямства, чтобы доказать, что я свободная женщина и сама принимаю решения.
Но он не просил. Он делал всё честно, как мы договаривались. И от этой его честности у меня внутри всё переворачивалось.
– Мне нужен паспорт? – сказала я вдруг.
Тишина. Сергей Викторович поднял брови.
– Паспорт обязателен для подписания, Алина. Вы разве не взяли?
– Я забыла его в другой сумке, – выпалила я первое, что пришло в голову. – Хочу ещё раз спокойно перечитать договор дома. Без спешки.
Слова прозвучали натянуто, фальшиво, бредово даже для меня самой. Егор медленно повернул голову и посмотрел на меня. Внимательно. Изучающе. Я подняла глаза и встретила его взгляд. Серый, глубокий, с теми самыми искорками, из-за которых я когда-то влюбилась по уши.
– Я же напоминал тебе про паспорт, – сказал он.
– А я всё равно забыла, – огрызнулась я. – Какие-то проблемы? Что, убьёшь меня теперь или выгонишь из дома?
Юрист аккуратно отодвинул бумаги в сторону и уставился в окно, делая вид, что его здесь нет. Профессиональная этика.
Я продолжила, уже не думая о том, как выгляжу со стороны. Слова просто лились.
– Этот дом – не просто квадратные метры, Егор. Это четыре года нашей жизни. Это то, как мы выбирали участок. Как ты ругался с прорабом. Как я привозила тебе обеды на стройку. Как мы впервые вошли туда вдвоём и поняли: вот оно, наше место. Это... – я замолчала, потому что голос начал дрожать. – И я имею право перечитывать этот чёртов договор столько раз, сколько захочу.
Егор смотрел на меня так, что мне стало трудно дышать. В его взгляде больше не было той каменной, деловой отстранённости. Там было что-то другое. То, чему я боялась давать название.
– Ты думаешь, я пытаюсь тебя в чём-то обмануть?
Я ничего не ответила, просто начала собирать бумаги в сумку.
– Мы можем перенести сделку, – аккуратно предложил Сергей Викторович, деликатно кашлянув. – На любой удобный для вас день. Без проблем.
Егор не спорил.
– Перенесём, – сказал он спокойно. И в этом спокойствии было что-то такое, отчего у меня ёкнуло сердце.
Мы вышли на улицу.
Снег хрустел под ногами. Морозный воздух обжигал лёгкие. Я глубоко вдохнула, пытаясь прийти в себя.
Рядом остановился Егор.
– Ты зачем это сделала? – спросил он без злости. Просто спросил.
– Не знаю.
– Не знаешь или не хочешь говорить?
Я повернулась к нему.
– А если я скажу, что боюсь?
– Чего?
– Что если подпишу – пожалею. Что пойму через месяц, через год: это была ошибка. Что я продала не дом, а что-то большее.
Он посмотрел на меня долго. Очень долго.
– А если не подпишешь, не пожалеешь?
– Тоже пожалею, – я усмехнулась горько. – Замкнутый круг.
– Значит, дело не в доме и не в деньгах? Так я и думал. – Егор притянул меня к себе и заглянул в глаза. У меня дыхание перехватило. Казалось, он смотрит прямо мне в душу. – Признайся, что ты до сих пор меня любишь, и я свожу тебя вечером в ресторан.
Опять его шуточки? Мне было совсем не весело.
– Ещё чего, – буркнула я, отводя взгляд, словно Егор мог понять по моим глазам, прочитать в них, что я вру.
Я вывернулась из его рук и быстро села в машину, хлопнув дверью громче, чем следовало. Пристегнулась и уставилась в окно на то самое здание, где остался неподписанным договор. Где осталась моя последняя возможность уйти красиво.
Стекло быстро запотело от дыхания.
– Егор, – сказала я тихо.
– М?
– Спасибо. За то, что не спросил «почему».
Он коротко глянул на меня.
– Я и так знаю.
– Что знаешь?
– Что ты не готова. И что это нормально. – Он потянулся к ключу зажигания. – Ты всегда была такой, Алин. Тебе нужно время, чтобы всё переварить. Я привык.
Мотор завёлся ровно, мощно. Тепло потекло из печки.
– И что дальше? – спросила я, всё ещё глядя в окно.
– А дальше – как решишь. Я не буду торопить. – Пауза. Он смотрел на дорогу, но я чувствовала, что думает обо мне. – Но в ресторан тебе придётся со мной пойти. Я заказал столик на вечер. Думал, отметим сделку и твой отъезд... Ну, знаешь, как полагается. Красивая точка.
Мне стало физически плохо от его слов.
Красивая точка.
Я представила. Мы сидим в уютном зале, при свечах. Он поднимает бокал за то, что всё закончилось по-человечески. Завтра я улетаю. А послезавтра он просыпается один. В доме, который построил для нас.
И всё. Всё-превсё. Точка.
И это было так больно, что я закусила губу, чтобы не разреветься прямо здесь, в машине.
Мы выехали со стоянки.
За окном мелькали дома, деревья, редкие прохожие, кутающиеся в шарфы. Обычная жизнь шла своим чередом. Люди спешили по делам, пили кофе в машинах, разговаривали по телефону. Им не было дела до того, что у меня внутри сейчас рушились и заново строились миры.
Я смотрела на профиль Егора. На его руки на руле – уверенные, спокойные. На то, как он чуть прищурился от низкого солнца, пробивающегося сквозь тучи. На морщинки в уголках глаз, которых не было четыре года назад. На седые волоски на висках, которые делали его солиднее.
И думала об одном: иногда самый сложный выбор – не между плохим и хорошим, не между правильным и ошибочным, а между тем, что должен, и тем, без чего не можешь дышать.