Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 14 из 46

12. Алина

Егор не тратил времени на нежности. Не шептал «Алинка». Не спрашивал разрешения. Его губы нашли мою шею, зубы властно прикусили кожу у ключицы. Его рука обхватила грудь, большой палец грубо провёл по соску.

– Опять вся мокрая, – прохрипел он прямо в ухо. Дыхание обжигало. – Стоило только прикоснуться. Сучка.

Это слово должно было оскорбить. Но оно, чёрт возьми, завело. Потому что это была правда. Вчерашняя ночь, его руки, его член, который, казалось, выбил из меня всё приличное, – всё это оставило меня сытой и голодной одновременно.

– Заткнись, – выдохнула я и сама приподняла бёдра, нащупывая его уже напряжённый член через тонкую ткань штанов.

– Сама заткнись, – огрызнулся он, скидывая с меня одеяло одним движением. – Раздвигай ноги. Шире.

И я раздвинула. Стыд сгорал где-то на периферии. Егор не стал раздеваться полностью, лишь приспустил штаны вместе с боксерами и вошёл. Сразу. Глубоко. Без прелюдий. Я вскрикнула, впиваясь ногтями ему в спину.

Он трахал меня жёстко, как и ночью. Ритмично, мощно, с тем самым пошлым, влажным звуком ударяющихся тел. Каждый толчок вбивал меня в матрас, заставлял чувствовать каждый сантиметр его внутри себя.

И мне это нравилось. Нравилось, что он использует меня, как хочет. Что ему не нужно моё разрешение. Что он просто берёт. Это было унизительно, сладко и до одури честно.

Притворяться правильной или делать вид, что мне не нравится спать с бывшим мужем, было глупо. Перед кем играть роль? Перед ним? Зачем? Чтобы что?

Егор прав – никто об этом не узнает. Это будет наш маленький грязный секрет, который навсегда останется в Сибири, когда я отсюда уеду. Я даже постараюсь это забыть, но такое не забывается.

Я прикусила губу, пытаясь сдержать стоны, но они вырывались сами: рваные, страстные, разоблачающие.

– Громче, – приказал Егор, ударив по ягодице ладонью. Звонкий шлепок отдался эхом в комнате. – Не зажимайся. Вчера орала на весь дом.

Я не знаю, сколько это длилось. Минуту? Десять? Время расплылось. Остались только ощущения: его горячие, шершавые ладони, впившиеся в мои бёдра, хриплое дыхание над ухом, живот, шлёпающий о мою кожу, и это чувство, что меня ломают и собирают заново по его лекалам.

Потом его движения стали резче, хаотичнее. Он прохрипел что-то нечленораздельное, вжался в меня в последнем, сокрушительном толчке и замер. Я почувствовала горячие спазмы внутри. Он кончил. Не выходя. Нарушая все правила нашей же «взрослой» договорённости одним этим жестом.

Он пролежал так несколько секунд, тяжело дыша мне в шею. Потом просто вынул из меня член и встал с кровати. Без слов. Без поцелуя. Без взгляда.

– Какого хрена, Егор? – возмущённо воскликнула я, чувствуя, как сперма вытекает из меня тёплой струйкой на простыню. – Мы так не договаривались.

Сердце колотилось как бешеное. И где-то в глубине, под слоем физического удовлетворения, копилась тупая, детская обида. Хотелось, чтобы он что? Обнял? Сказал что-то? Посмотрел на меня не как на вещь, которую только что использовал?

– Да ладно тебе... Ничё не будет с одного раза.

– А если будет?

– Поженимся. Воспитаем. От меня получатся очень красивые дети.

– Очень, блять, смешно, Волков! Ты специально, что ли?

Он ничего не ответил. Натянул штаны, застегнул часы на запястье – чёткий, деловой щелчок. Подошёл к окну, отодвинул занавеску.

– Я уеду по делам, – сказал он ровно, глядя в сад. – Дом на тебе.

«На тебе». Как будто оставил сумку. Или собаку. Не женщину, с которой только что был.

Я села, прикрываясь одеялом. От движений внутри всё болезненно сжалось.

– Егор, погоди Хочешь, чтобы я весь день одна тут сидела? – голос мой звучал сипло, срывался.

Он обернулся. На его лице не было ни следа той животной страсти, что была минуту назад. Ни мягкости. Только привычная, каменная собранность.

– А... Я понял... Завтра поедем к юристу, оформим всё.

Фраза ударила, как нож в солнечное сплетение. Воздух перехватило.

– Завтра? – только и смогла я выдавить.

– Ну да. Ты что, передумала? – он приподнял бровь, и в его взгляде мелькнуло что-то холодное, оценивающее. – Деньги уже же нужны на карьеру в Москве? Или ночь так впечатлила, что уже и про делёжку совместно нажитого имущества забыла?

Его слова были откровенно грязными, и они попали точно в цель. Я покраснела до корней волос.

– Пошёл в задницу!

– Ну, всё, не злись, а то морщины появятся, – Егор подошёл к кровати и нежно взяв меня за подбородок, чмокнул в губы, как будто и правда хотел извиниться. – Я выполняю свою часть уговора. Ты – свою. Всё честно. – Он направился к двери. – Завтрак доешь, – бросил через плечо уже в дверном проёме. – А то потом скажешь, что я тебя ещё и голодом морил.

Я швырнула в него подушкой, но дверь уже закрылась за ним с тихим щелчком. Как крышка гроба. Я осталась сидеть посреди помятой постели, пахнущая его одеколоном и спермой.

Рядом стоял поднос с остывшими оладьями. Запах сгущёнки теперь казался приторным, тошнотворным. Секс – не близость. Это я поняла сейчас с болезненной ясностью.

Мне хотелось не ночи, а утра. Разговора. Взгляда, который бы убедил меня в том, что я не просто тело. А я получила только «дом на тебе» и напоминание про юриста.

Меня не обняли. Меня оформили.

День тянулся пыточно, вязко. Я ходила по дому, как привидение. Трогала вещи, будто проверяла, настоящие ли они. Подошла к большому зеркалу в коридоре и не узнала себя. Губы слишком пухлые, после поцелуев Егора, красный подбородок из-за его щетины, на шее синюшное пятно – след от его зубов. Глаза блестели неестественным, лихорадочным блеском.

Я выглядела как женщина, которую хорошенько оттрахали, и которой после этого стало очень одиноко.

Телефон завибрировал, заставив вздрогнуть. Игорь.

Москва. Звонок из нормальной жизни. Спасательный круг. Я посмотрела на экран с таким облегчением, будто тонула.

– Привет, – сказала я, и голос прозвучал неестественно радостно.

– Алин, привет! – его голос был бодрым, энергичным, деловым. – Я тут с утра в пробках, кошмар. Слушай, коротко по делу. Появился вариант. Режиссёр один, я тебе говорил, ищет типаж под новый сериал. Я твоё новое видео ему скинул, он заинтересовался.

– Видео? – переспросила я тупо.

– Ну да, то, что мы снимали перед твоим отъездом. Ты же помнишь. Так вот, если ты сможешь быть в Москве к четвергу, есть шанс вписаться. Очень хороший шанс.