Страница 12 из 46
10. Алина
Я лежала на спине, раскинувшись на его огромной кровати, вся в мыслях о том, что только что произошло. Тело было тяжёлым, размягчённым, кожа влажной и горячей. Казалось, можно просто растаять и уснуть.
Но Егор явно не был настроен на отдых. Он вернулся из душа, и его горячие ладони, легли на мои согнутые колени. И прежде чем я успела понять его намерения, он с уверенной, грубоватой силой развёл мои ноги в стороны, широко, до предела.
Господи, что он опять придумал? – пронеслось в голове. Мгновенная уязвимость заставила внутренне сжаться. Я лежала обнажённая, открытая, и он рассматривал меня так, будто изучал карту местности, которую только вновь завоевал.
Он опустился на колени на прикроватный ковёр и подтянул меня к краю кровати. Теперь его лицо было на одном уровне с моей промежностью, и его взгляд, тёмный и неотрывный, был направлен прямо туда. Жар от стыда ударил в лицо. Мы только что неужели ему мало?
– Потрогай себя, Алина, – сказал он тихо, но так, что тишина в комнате дрогнула. Его голос был хриплым, лишённым всякой игры. Это был очередной приказ. – Покажи мне, какая ты мокрая и растраханная от моего члена.
Я замерла, не в силах пошевелиться. Он ждал. Ждал моего унижения, моего участия в этом странном ритуале. Меня заводили его пошлые слова похлеще, чем прикосновения, и те вещи, что он заставлял меня делать тоже.
Тяжело дыша, я медленно протянула руку к своим складочкам. Пальцы дрожали. Я коснулась кожи там, внизу. Всё было мокрым, распухшим, невероятно чувствительным. Я раздвинула губки, демонстрируя Егору свою дырочку, дразня. Мои же собственные прикосновения заставили вздрогнуть и едва слышно застонать. Сладкая, мучительная тяжесть снова налила низ живота.
– Видишь? – голос Егора прозвучал прямо оттуда, снизу, и его дыхание обожгло кожу на внутренней стороне бедра. – Твоё тело меня не обманет. Оно кричит, зовёт меня. А ты всё ещё пытаешься делать вид, что это была сделка? – Он мягко, почти насмешливо поцеловал моё колено. – Ласкай себя, Алина. Хочу видеть, как ты это делаешь. Как трогаешь ту дырочку, которую я только что долбил.
Я зажмурилась, пытаясь отгородиться от реальности, но она была здесь, в его голосе, в его дыхании на моей коже. Мои пальцы, скользкие от моей же влаги, снова задвигались, неуверенно, стыдливо. Он наблюдал. Его взгляд был физически ощутим.
– Да, вот так, – прошипел он, и его язык, горячий и влажный, одним плоским, размашистым движением лизнул меня снизу вверх, от самого входа к клитору. Я вскрикнула, дёрнувшись, пытаясь инстинктивно сомкнуть ноги, но его сильные руки на моих бёдрах не позволили.
– Не зажимайся. Расслабься, Алина, – сказал он, и его голос звучал теперь странно ласково, что было страшнее любой злости. – Забудь про всё. Про дом, про деньги, про наше проклятое прошлое. Сейчас есть только это. Только твоя киска, которая течёт по мне. И мой язык, который хочет её вылизать досуха.
Его слова возбудили до дрожи, до трясучки. Он снова принялся за работу, но теперь уже не как исследователь, а как хозяин, знающий свою территорию до мелочей. Его язык был настойчивым, точным, то нежно обвивающим клитор, то грубо входящим внутрь, имитируя проникновение.
Егор лизал меня основательно, смакуя, будто это был самый изысканный десерт, а не я, вся потная от напряжения. А когда его язык скользнул ниже, к запретному колечку ануса, и лизнул его, я издала звук, среднее между рыданием и стоном.
– Это слишком– выдохнула я, но протест растворился в воздухе.
– Слишком что? Слишком хорошо? – он говорил, не отрываясь, и его слова вибрировали прямо в моей плоти. – Ты всегда любила, когда я делаю тебе так. Когда целую тебя там, где никому нельзя. Признайся, сука!
Я не отвечала. Я не могла. Весь мир сузился до тающего жара внизу живота, до его языка, который, казалось, знал каждый мой нерв, до его пальца, который медленно, с лёгким давлением вошёл в меня сзади, пока его рот был занят спереди. Это было невыносимо. Это было порочно. Это было божественно.
Я перестала сопротивляться. Перестала думать. Моё дыхание стало рваным, я закинула голову назад, тихо поскуливая в такт движениям его языка. Мои бёдра сами начали приподниматься, ища большего контакта, большей глубины.
– Вот так, моя хорошая. Кончай. Кончай на моём языке. Покажи мне, на что ты способна, когда перестаёшь врать себе. Покажи, как тебе хорошо со мной.
Его губы сомкнулись вокруг моего клитора, а язык задвигался с бешеной, вибрирующей скоростью. Это был последний штрих, который снёс все дамбы. Оргазм накрыл меня не волной, а взрывом. Я закричала, вцепившись пальцами в простыни, выгнувшись дугой. Сознание на секунду уплыло в белую пустоту, тело сотрясали спазмы, такие сильные, что слёзы брызнули из глаз.
Я лежала, беспомощно дыша, чувствуя, как отступающая волна наслаждения оставляет после себя пустоту и оглушающую ясность. Егор сел рядом, а потом его руки обхватили меня под бёдрами и легко, будто я ничего не весила, подняли и усадили сверху на себя. Он уже был возбуждён, его член стоял колом, твёрдый и влажный.
Я ещё не пришла в себя, ещё дрожала, а он уже направлял его в меня. Опустил меня сверху, и я медленно, чувствуя каждую прожилку, села на него, приняв его внутрь себя снова, до самого предела.
Мокрые от моей смазки губы Егора, накрыли мой рот, и я почувствовала свой собственный вкус у себя во рту. Вцепившись в твёрдые плечи бывшего мужа, я стонала ему в губы, раскрываясь внизу на максимум для него.
Он не дал мне опомниться, не дал отдышаться. Начал двигать бёдрами снизу, вбиваясь в меня с новой силой, уже изнутри заполняя ту пустоту, которую только что оставил после себя оргазм. И я, слабая, размягчённая, ещё влажная от его рта и от своих слёз, могла только сидеть на нём верхом, положив руки ему на плечи, и принимать это.
Это наказание. Это воздаяние. Это что-то такое, от чего уже не было спасения.