Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 72 из 150

Свинг как стилистическое течение постоянно раздирали противоречия, порожденные несходством персональных вкусов музыкантов и тем, что они должны были играть, чтобы угодить массовой аудитории, — то есть несходством требований искусства и коммерции, — которые, однако, далеко не всегда друг другу противостояли. Также его разрывало между прошлым и будущим: то, что Гудмен и Дорси оба когда-то играли в студийном оркестре Charleston Chasers, и то, что первым хитом Гудмена была композиция Джелли Ролл Мортона, указывало на связь свинга с движением за возрождение диксиленда, которое, в свою очередь, привлекало в свои ряды как аскетичных послушников, так и беззаботных дилетантов. Магазин Милта Габлера Commodore, расположенный на Манхэттене, стал Меккой для коллекционеров пластинок; Габлер продавал старые записи — выставленные на стойку вместе с карточкой, на которой покупатель мог прочесть полный список записанных на них музыкантов (эту информацию сами издатели считали нерелевантной), — переиздания дисков, которые крупные лейблы перестали выпускать, и, наконец, спонсируемые записи межрасовых джем-сессий. Габлер с друзьями верили в то, что джаз был драгоценной формой искусства, столь же респектабельной, что и европейская концертная музыка, и со временем крупные звукозаписывающие компании разглядели в подобной аудитории потенциальный и весьма многообещающий сегмент рынка. В 1936 г. компания Victor выпустила первый в мире комплект записей, посвященный неакадемическому артисту, — The Bix Beiderbecke Memorial Album[559]. Бейдербек умер в 1931 г., забытый почти всеми, кроме своих коллег-музыкантов, но теперь он стал легендой, что, в свою очередь, породило вышедшую в 1938 г. романтическую книгу Young Man with a Horn («Юноша с трубой»), в которой повествовалось о трагической жизни обреченного гения, во многом списанного с Бикса.

Тем временем в Нью-Йорке на 52-й улице владельцы баров обнаружили, что могут привлекать клиентов с помощью групп, играющих старый добрый диксиленд и предоставляющих музыкантам свободу импровизации, которой те никогда не могли найти в больших танцевальных оркестрах. Ред Маккензи некоторое время владел здесь клубом, а Эдди Кондон играл у Реда и в других забегаловках на этой улице, прежде чем переместиться в бар на Гринич-Виллидж под названием «У Ника». Кондон также организовывал джем-сессии в Commodore и давал более формальные концерты в зале Town Hall, однако, хотя данные выступления подразумевали слушателей из числа серьезных любителей джаза, он не питал иллюзий на предмет того, кто составляет основную массу его аудитории. Барабанщик Дэйв Таф описал публику в кафе «У Ника» весьма запоминающимся образом — как толпу бизнесменов средних лет, которым «нравится думать, что сейчас до сих пор сухой закон, а они — непокорная молодая шпана, явившаяся сюда из Принстона, чтобы оттянуться. Им не хватало только томика Фицджеральда в кармане»[560]. По воспоминаниям Кондона:

Мы играли много диксиленда, потому что публика соотносила нас с этой музыкой и просила еще; мы могли бы играть недавние поп-хиты в нашей интерпретации, однако большинство слушателей не поверило бы в то, что они слушают джаз. Decca, например, попросила нас сделать альбом с мелодиями, которые Бикс играл на записях… и я пытался сообразить, пока мы нарезали стороны, сколько из этих мелодий Бикс играл бы сейчас, будь он жив[561].

Наибольшей популярностью на 52-й улице пользовались выступления оживленных исполнителей вроде болтающего на сленге скрипача Стаффа Смита, искрометного новоорлеанского трубача Луи Примы[562], а также оркестра Райли-Фарли, чья песня The Music Goes Round and Round была не только самым крупным хитом 1935–1936 гг., но и, по ряду подсчетов, самой продаваемой записью с 1920-х гг.[563] Всем им было совершенно безразлично, как критики называют их музыку — диксилендом ли, свингом, — покуда публика ходила на их выступления и покупала выпивку, и самые удачные их мелодии были быстро подхвачены крупными коллективами: хит Райли-Фарли играли оркестры Кемпа и Фрэнка Фробы[564], а также небольшие группы, возглавляемые Томми Дорси и Винги Маноуном[565]. Некоторые из наиболее популярных биг-бэндов — в особенности оркестр Боба Кросби[566], хотя коллектив Джимми Дорси составлял ему в этом конкуренцию, — оживили старый двудольный метр, рекламировали свою музыку как диксиленд и перерабатывали новоорлеанские стандарты, чтобы их можно было играть более широким составом музыкантов. Что касается Гудмена, чья музыка редко звучала как нечто, похожее на пьесы 1910-х гг., то даже у него одним из ранних хитов был ностальгический номер That Dixieland Band[567].

Как я постараюсь показать в следующей главе, музыкальные автоматы также стали одной из причин возрождения интереса к диксиленду, так как благодаря им небольшие группы могли конкурировать с крупными оркестрами. Многие бэндлидеры на основе своих оркестров создали «карманные» ансамбли по модели комбо, игравших на 52-й улице: Bobcats Кросби и Clambake Seven Томми Дорси (сlambake[568] на джазовом сленге обозначал джем-сессию) были современными вариантами прежних Charleston Chasers и записывали по большей части старый добрый ностальгический диксиленд. В то же время Gramercy Five Арти Шоу и гудменовские небольшие группы использовали свой формат, чтобы исследовать возможности своего рода «горячей» камерной музыки— эту аналогию подчеркивала, в частности, замена в коллективе Шоу рояля клавесином.