Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 69 из 150

Гудмен был совершенно категоричен во мнении, что его коллектив — это ансамбль нового типа: «Ни одна белая группа в то время еще не собирала ритм-секцию, которая способна пинать, качать, толкать и кружить, — позже писал он, — и ни один оркестр при этом не использовал аранжировки, которые… дали бы возможность людям сыграть соло и индивидуальным образом музыкально самовыражаться»[533]. Он выкупил несколько партитур Бенни Картера, и музыканты изо всех сил старались играть их с напором, достойным лучших черных оркестров. Гудмену это нравилось, но менеджмент мюзик-холла терзали сомнения: «Некоторые из пришедших собирались вокруг сцены, чтобы послушать нас, и мы полагали, что создаем казино хорошую рекламу, но нам не удавалось убедить в этом других, потому что в зале никто не танцевал»[534]. Подобное несходство восприятия между музыкантами и менеджерами танцевальных залов будет существовать на протяжении всей эры свинга; в данном случае его немедленным следствием оказалось то, что, когда правление казино отправилось в Европу на поиск талантов, новый менеджер велел Гудмену паковать вещи.

Тогда же Хэммонду пришла в голову другая идея: он захотел, чтобы Гудмен возглавил его новый межрасовый оркестр и отправился с ним в Англию и Францию, где записи «горячих» групп сформировали полную энтузиазма аудиторию. Гудмен согласился, однако заказ билетов на его будущие концерты шел плохо, так что он все еще находился в Нью-Йорке в тот момент, когда в его карьере случился настоящий прорыв. Точнее, прорывов было два: юный агент MCA[535], крупнейшей компании по продаже билетов в стране, по имени Уиллард Александер был давним поклонником игры Гудмена и полагал, что его оркестр может быть принят на ура колледжской аудиторией. В то же самое время National Biscuit Company (Nabisco) решила выступить спонсором радиопрограммы под названием «Потанцуем» (Let's Dance), которая должна была транслироваться на 33 радиостанциях от побережья до побережья каждый субботний вечер. Идея программы заключалась в том, что три различных по стилю оркестра станут сменять друг друга, отыграв по полчаса, и в итоге для этого выбраны были «сладкий» оркестр Кела Мюррея, латино-группа Савье Кувата и коллектив Гудмена[536].

Let's Dance не только принесла Гудмену национальную известность: от него теперь прямо требовалось, чтобы он играл хот-джаз, который, как рассчитывала Nabisco, привлечет колледжскую аудиторию. Кроме того, Гудмену предоставлялся бюджет для восьми новых аранжировок в неделю, и он немедленно заказал партитуры как белым студийным профессионалам (среди которых были Джордж Бассман и Гордон Дженкинс, написавшие открывающую и закрывающую темы его сегмента выступления соответственно), так и нескольким черным аранжировщикам: Джимми Манди из коллектива Эрла Хайнса, Эдгару Сампсону из оркестра Чика Уэбба и Флетчеру Хендерсону.

Именно партитуры Хендерсона сформировали то, что позже будет называться «звуком Гудмена». На протяжении нескольких следующих лет он сделал для Гудмена более 225 аранжировок, основываясь на стиле, который он и Дон Редман выработали со своими оркестрами в предыдущее десятилетие. Согласно описанию биографа Хендерсона, Джеффри Маги, стиль этот включал в себя имитирование медной и язычковой секцией того диалога, который вели отдельные инструменты в небольших «горячих» коллективах, со специально размеченными местами для солистов, которые вступали в ключевые моменты и поднимали тот или иной музыкальный сегмент на новую высоту. Хендерсон также довел до совершенства систему вопросно-ответных[537] риффов[538], разраставшихся до грандиозных финалов, что хорошо видно по аранжировке King Porter Stomp — пьесы, ставшей ведущим номером репертуара Гудмена. Джелли Ролл Мортон написал King Porter еще в первом десятилетии века как четырехчастный фортепианный рэгтайм; Хендерсон практически разобрал его на детали, сократив первую часть до единственного хоруса, полностью убрав вторую, а затем дав возможность оркестру отыграть полдесятка вариаций третьей, после чего музыка возвышалась до хорального вопросно-ответного стомпа[539] финала[540].

Успех, который принесли Гудмену партитуры Хендерсона, побудил других белых бэндлидеров нанимать черных аранжировщиков, способных привнести в музыку оркестра свое собственное понимание «горячего» стиля, — Томми Дорси, например, взял на работу Сая Оливера из оркестра Джимми Лансфорда: здесь хорошо заметно, что характерный саунд свинга рождается не из стараний отдельных музыкантов оркестра, но скорее из инструментовки. Разумеется, эта история также показывает, насколько расово сегрегированными были белые свинговые оркестры. Ансамбль Хендерсона был лучшей черной группой страны и залогом успеха самых популярных танцевальных заведений Манхэттена с 1924 г., и в каком-нибудь другом мире именно Хендерсон — или же Лансфорд, Редман или Эллингтон — могли бы получить эфир в Let's Dance вместо того, чтобы быть закулисными волшебниками. Прорыв Гудмена привел к тому, что черные исполнители стали получать неслыханное прежде признание, точно так же, как успех Элвиса Пресли чудесным образом подтолкнул карьеры Чака Берри или Литтл Ричарда, однако белые артисты и коллективы, способные звучать в достаточной степени «как черные», все равно почти всегда добивались лучшей работы и больших денег, нежели их афроамериканские коллеги.

В первый год успеха Гудмена, однако, тот факт, что его коллектив мог звучать так же «горячо», как и черные оркестры, создал и ряд проблем. Программа Let's Dance выходила в эфир 26 недель, до мая 1935 г., и к концу этого срока MCA договорилась о том, чтобы группа Гудмена получила постоянную работу в манхэттенском отеле «Рузвельт». Этот отель был территорией Ломбардо, и мероприятие оказалось катастрофой для всех участников. Клиенты жаловались, что коллектив играет слишком громко и слишком быстро, менеджмент был недоволен, а Гудмен покинул эту работу, пытаясь понять, есть ли хоть одно заведение, способное принять его стиль. Эти его сомнения разрослись за лето, когда MCA отправило его в тур по Калифорнии с серией одиночных концертов в городах Среднего Запада, за которыми следовали четыре недели выступлений в Денвере.