Страница 55 из 150
Радиопередачи включали новости, театральные постановки или освещение спортивных событий, но музыка — и в особенности поп-музыка — составляла подавляющую часть программ. В 1928 г. Чарльз Мерц, позднее — редактор New York Times, писал о том, что в течение недели десять типичных небольших радиостанций отдавали 26 % эфирного времени «серьезной и полусерьезной музыке», 10 % — «на разговоры», а остальные 64 % — на «синкопирование»; а десять самых крупных станций посвящали две трети своего эфира популярным мелодиям. «Доминирование джаза даже еще более впечатляюще, нежели показывают цифры, — продолжал он, — так как для всех крупных радиостанций нормальной практикой является распределение эфира таким образом, чтобы серьезные программы транслировались довольно рано днем, а вечер высвобождался для чистого удовольствия… Саксофоны начинают играть в семь»[437].
Саксофоны, о которых говорил Мерц, скорее всего, играли в помещениях радиостанций или же передавались по телефонным кабелям из ближайших танцевальных залов, так как в то время, когда он писал свою статью, подавляющее большинство радиопрограмм представляли собой трансляции живых выступлений. Опять-таки, это тоже усложняет нам задачу воссоздания звука той эпохи. К концу 1920-х гг. большинство людей слушали музыку по радио, а не посредством какого-либо иного медиа, и оно оставалось основной формой распространения музыки в течение нескольких следующих десятилетий, но практически ни одна ранняя передача такого сорта не пережила своего времени, и лишь небольшое число программ позднего периода дошло до нас.
До середины 1920-х гг. единственный способ передать запись по воздуху состоял в том, чтобы подставить микрофон под раструб фонографа, и даже после того, как стало возможным прямое подключение фонографической иглы к усилителю, качество звука все еще не могло сравниться с живыми выступлениями; так что лишь немногие станции включали в свой репертуар «консервированную» музыку. В ранние годы радиовещания множество музыкантов готовы были играть бесплатно — либо просто ради удовольствия, либо из соображений рекламы своих концертов, — но по мере того, как бизнес делался все более профессиональным, эфир начали заполнять спонсируемые группы: The A&P Gypsies, The Ipana Troubadors, The Cliquot Club Eskimos, The Moxie Minute Men, а также May and Tag, The Washing Machine Twins.
Многие бэндлидеры опасались нового медиа, полагая, что если люди смогут слушать их музыку дома бесплатно, это нанесет урон доходам от записей и концертных выступлений; однако были и другие, которые решили воспользоваться предоставляемыми радио возможностями — принести их музыку миллионам новых поклонников, и в течение нескольких лет радио преобразило музыкальный бизнес так, как никогда этого не удавалось сделать записям. Нескольким нью-йоркским коллективам повезло с помощью записей заработать повсеместную репутацию; однако трансляция живых вступлений обеспечивала исполнителей со всей страны преданной локальной группой поклонников. До 1928 г. не существовало национальной системы регионального подключения, так что станция в Канзас-Сити или же в Лос-Анджелесе просто протягивала провода из местного отеля или танцевального зала; в те времена сильного сигнала и пустого эфира это значило, что транслируемую группу было слышно на расстоянии сотен или даже тысяч миль. Как только начинали сыпаться письма, требующие живого присутствия коллектива, оркестры покупали автобусы и начинали бороздить просторы страны, давая ежевечерние выступления.
Именно тогда впервые в истории танцевальные оркестры по всей стране начали вырабатывать собственные уникальные идентичности и обретать известность. Коллекционеры пластинок покупали только отдельные хиты, в то время как радиослушатели настраивались на еженедельные или ежевечерние передачи с музыкой любимых групп. Гай Ломбардо весь свой успех приписывал радио: Royal Canadians прибыли в Чикаго осенью 1927 г. и играли первые пару месяцев в кафе Granada при почти пустом зале. Затем Ломбардо и вошедшие в долю владельцы кафе оплатили стоимость пятнадцатиминутного вечернего радиоэфира на новой местной станции. После пятнадцати минут с радиостанции позвонили и спросили, может ли коллектив играть и дальше, и в итоге оркестр оставался в эфире до часу ночи; к тому моменту кафе было забито посетителями. К следующему вечеру Ломбардо обзавелся двумя спонсорами (производителем обуви и компанией, изготавливающей жевательную резинку), способными оплатить две еженедельные программы — и, как он вспоминал позднее, «в течение нескольких недель комбинация наших передач из Granada, за которые мы не получали ни гроша, и программ, спонсируемых Florsheim и Wrigley, сделала нас самой знаменитой группой не только в Чикаго, но и, возможно, во всей стране»[438]. В результате они записали один из самых коммерчески успешных хитов сезона, Charmaine!, но Ломбардо даже не счел нужным упомянуть об этом в автобиографии. Пластинка могла принести ему кое-какие деньги и привлечь некоторое число поклонников, но все это не шло ни в какое сравнение с тем, что он был теперь главой самого популярного оркестра в Чикаго и радиозвездой.
История Ломбардо исключительна разве что в том смысле, что позднее он стал главой одного из самых коммерчески успешных оркестров страны. В основе своей она была повторена десятками — даже, возможно, сотнями — других групп, от почти забытых ныне «территориальных» ансамблей вроде Coon-Sanders Orchestra, который так никогда и не покорил Нью-Йорк, но был одним из самых успешных танцевальных оркестров между обоими побережьями, до всем известных коллективов Бенни Гудмена и Дюка Эллингтона. Для группы возможность сыграть концерт в помещении, которое имело стабильное радиоподключение, была куда важнее, нежели подписание контракта с крупным лейблом, потому что контракт появлялся автоматически, если радиослушателям коллектив нравился, а на живых выступлениях в любом случае заработать можно было куда больше, чем на продажах пластинок. Радио превратилось в национальную индустрию с крупными спонсорами и начало генерировать стабильный доход для своих звезд. К 1934 г. Фред Уоринг и его Pe
sylvanians побили рекорд Уайтмена, заработав 10 000 долларов за неделю в бродвейском театре, но это было лишь приятное дополнение к еженедельному доходу в 12 500 долларов за выступление на часовой передаче Ford Dealers Program[439].