Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 41 из 150

С учетом невероятных цен на спиртное и еду, большинство жителей Гарлема в любом случае не могло себе позволить посещать высококлассные заведения вроде Co

ie's или Cotton Club. Для среднего городского афроамериканца, желающего повеселиться вечером, эра «сухого закона» была временем «арендных вечеринок»[329] и «квартир с буфетом»[330]. Жилые помещения превращались в импровизированные салуны, а их музыкальное оформление — если, конечно, оно включало в себя что-то помимо фонографа — обычно создавал пианист или же, особенно на Юге и среднем Востоке, гитарист, а то и дуэт пианиста и гитариста. Джорджия Том Дорси[331] вспоминал, что мягкий, более городской стиль блюза, который в конце 1920-х гг. сделал его, Тампа Реда[332] и Лероя Карра знаменитыми записывающимися артистами, был выработан в силу того, что более громкие блюзовые певцы, которых было полным-полно в театрах и на улицах, привлекли бы внимание соседей, а это вылилось бы в поток жалоб[333]. В то же время страйдовые[334] пианисты вроде Вилли Лайона, Джеймса П. Джонсона и Фэтса Уоллера регулярно выступали на гарлемских «арендных вечеринках»; подобные концерты предоставляли им возможность импровизировать, что было редкостью в более формальных заведениях.

В центре города также появились ночные клубы, характерные для эры сухого закона, славившиеся своей отвратительной едой; облавы, устраиваемые федеральными агентами, здесь проходили столь часто, что выглядели частью развлекательной программы. Клубы эти, где выступали такие знаменитости, как Тексес Гинан, Хелен Морган, Гарри Ричман и Джимми Дюранте[335], ныне рассматриваются как сияющие образцы нью-йоркской ночной жизни эры джаза, однако на деле они были небольшими и дорогими, и весьма немногие ньюйоркцы когда-либо переступали их порог — по большей части здесь развлекались богатые люди, проживавшие вне города, вроде мясных и молочных магнатов со среднего Востока, которых Гинан прозвала «маслояйцевыми шишками». В клубах звучала музыка, однако по большей части в качестве аккомпанемента для певцов и едва одетых хористок, бродивших от столика к столику. Хотя самые большие клубы могли позволить себе оркестр, в остальных состав исполнителей исчерпывался пианистом, трио или квартетом.

Разумеется, существовало множество заведений, в которых алкоголь никогда не подавался и которые поэтому сухой закон затронул мало. Водевильные театры пережили тот период без потерь — хотя вскоре после этого их уничтожили кинематограф и Великая депрессия, — и некоторые из музыкантов, игравших на танцах как до 1920-х гг., так и после, провели часть этого десятилетия, гастролируя с такими водевильными звездами, как Блоссом Сили и Софи Такер[336], а то и создали свои собственные сценические программы. Как мы увидим в следующей главе, Пол Уайтмен стал все активнее обращаться к концертной деятельности, заказывая пьесы, подобные Rhapsody in Blue, и нанимая певцов и артистов характерных жанров, выступления которых перемежали сыгранные его оркестром номера. Хотя он, возможно, сделал бы многое из этого в любой ситуации, очевидно, что экономические трудности сыграли тут определенную роль.

Сухой закон действовал в течение тринадцати лет и совпал по времени с появлением радио и звуковых фильмов, так что рассуждать, какие из музыкальных тенденций были стимулированы им, а какие, наоборот, подавлены, — значит заниматься спекуляциями. Тем не менее антиалкогольные законы являются причиной как минимум одной из самых примечательных аномалий того времени, а именно того, что большое число блестящих музыкальных групп никогда не выступало на публике. Среди самых известных примеров здесь можно назвать Hot Five и Hot Seven Луи Армстронга, Red Hot Peppers Джелли Ролла Мортона и группы Бейдербка-Трумбауэра[337], создавшие в то время свои самые известные пластинки, — все они собирались только для сессий звукозаписи. Публично Мортон играл с танцевальным оркестром, Бейдербек и Трумбауэр работали с Уайтменом, а Армстронг подвизался у Savoyagers Кэролла Дикерсона и Vendome Theater Orchestra Эрскина Тейта.

Большие оркестры играли только в крупных танцевальных залах, в то время как у более скромных клубов и ресторанов, лишенных доходов с продажи алкоголя, не было никакой возможности нанимать знаменитых музыкантов и коллективы. Если бы алкоголь оставался легальным и сцены популярных салунов и кабаре имели возможность развиваться естественным путем, революционные небольшие комбо[338] могли бы на волне известности ODJB семь дней в неделю работать в подобных заведениях, а не делать спорадические записи или выступать на редких джем-сессиях[339] поздно ночью. А если бы великие солисты оставались бы в небольших комбо и танцевальные залы не раздулись бы до неестественных размеров, возможно, биг-бэнды эры свинга[340] не появились бы вовсе или выглядели совсем по-другому.

Однако большинство хот-джазовых исполнителей вынуждено было зарабатывать себе на хлеб в мейнстримных танцевальных коллективах, что, вне всякого сомнения, оказало влияние как на их персональный стиль, так и на звук больших оркестров. Музыканты улучшили свою нотную грамотность и вынуждены были выучиться играть профессиональные аранжировки, а оркестры, в свою очередь, сумели найти способы сохранить часть энергии, свойственной небольшим группам, и научились подчеркивать талант своих солистов. И то и другое, возможно, произошло бы и без сухого закона, но, так или иначе, в 1920-е гг. стал доминировать звук биг-бэндов. Этот факт следует подчеркнуть, так как большинство исторических свидетельств того времени принадлежит поклонникам джаза, которые по понятным причинам больше интересовались небольшими «горячими» группами, а потому может создаться впечатление, будто свинговые оркестры сформировались в 1930-е гг. под влиянием коллективов вроде Hot Seven или Red Hot Peppers. На деле танцевальные оркестры доминировали в оба периода — а самые успешные из них пережили даже Вторую мировую войну, — и их стилистическая эволюция была обусловлена не игрой блестящих солистов, а трудом новаторов в области аранжировки и работы с оркестровыми секциями. Таким образом, как бы мы ни любили записи небольших коллективов под руководством таких людей, как Армстронг и Бейдербек, чьим творчеством вдохновлялись последующие поколения джазовых солистов и аранжировщиков, в целом стиль биг-бэндов обязан Полу Уайтмену куда большим, нежели им.