Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 26 из 150

Но, даже несмотря на то, что Каслы преуменьшали афроамериканские аспекты рэгтайма, они совершали прямо противоположную вещь в области выбора музыки. Вернон был барабанщиком-любителем, понимавшим и ценившим синкопированные ритмы, и когда пришло время нанимать группу для Castle House и своих клубов, он выбрал Джемса Риза Юропа, самого видного черного нью-йоркского бэндлидера. Юроп был музыкантом с академическим образованием и одним из основателей Clef Club, престижной ассоциации черных инструменталистов; в 1912 и 1913 гг. он ставил в Карнеги-холле концерты, на которых звучала афроамериканская музыка. Большую часть своей карьеры он, однако, исполнял танцевальную музыку, и даже до того, как начал работать на Каслов, уже хорошо был известен в кругах высшего света Нью-Йорка. Его барабанщик, Бадди Гилмор, был первой колоритной звездой-барабанщиком, сформировав, таким образом, модель поведения для Чика Уэбба[190], Джина Крупы[191] и Бадди Рича[192]; в ансамбле Юропа он создавал мощный моторный ритм, что сделало данный коллектив одной из наиболее влиятельных предтеч больших свинговых ансамблей.

В силу крайне широкого стилистического диапазона инструментовок Europe's Society Orchestra мало походил на будущие черные танцевальные оркестры. Биограф Юропа Рид Баджер пишет, что тот полагал струнные инструменты более подходящими «для общения с душой афроамериканской музыки»[193], нежели духовые, и хотя на записях, которые он сделал под патронажем Вернона Касла в 1913 и 1914 гг., звучат кларнет и корнет, а в концертных программах иногда встречается тромбон, основу коллектива составляли скрипки, контрабас, виолончель и разного размера банджо и банджорины (небольшое четырехструнное банджо, настроенное как мандолина). Не считая банджо, все это были инструменты, типичные для мира социальных танцев, бродвейских оркестров и ресторанных музыкантов — во многих заведениях струнные группы, состоящие из черных исполнителей, давно вытеснили цыганские оркестры, и обозреватели иногда сравнивали банджо с балалайкой. Как и большинство подобных ансамблей, оркестр Юропа играл любую музыку, под которую клиенту захочется петь или танцевать. Среди его записей есть не только рэгтаймы, но также и танго, матчиш и оригинальный вальс The Castle Lame Duck. Юроп был также одним из первых артистов, популяризовавших Memphis Blues Хэнди, первый национальный блюзовый хит, и именно эта версия песни вдохновила Каслов на создание фокстрота — самого их заметного вклада в американскую танцевальную культуру[194]. (Тем временем в Мемфисе Хэнди отреагировал на новые танцевальные тенденции, поместив в свой следующий хит The St. Louis Blues бридж[195] в стиле танго.)

Касл настолько упорно настаивал на том, чтобы пользоваться услугами группы Юропа или же, время от времени, других черных коллективов, что это приводило к конфликтам с профсоюзом музыкантов. Он приглашал черные группы в водевильные театры на Таймс-сквер (профсоюзы запрещали черным музыкантам играть в оркестровых ямах театров, и поэтому оркестр Юропа располагался на задней части сцены). И хотя он был определенно более настойчив, нежели другие белые покровители черных оркестров, он был не одинок в своих требованиях. В 1913 г. Флоренц Зигфилд нанял Уилла Водери, черного композитора и бэндлидера: впоследствии тот оркестровал одну из первых значительных работ Джорджа Гершвина, а по его записям учился искусству аранжировки Дюк Эллингтон. Том Флетчер вспоминает, что в то время «во всех популярных заведениях, больших и маленьких, в Нью-Йорке и его окрестностях, а также во множестве других крупных городов, играли оркестры цветных», как это было с Юропом в Castles-in-the-Air, Тимом Бринном в New York Theater Roof Garden, Уильямом «Биллом» Тайерсом в Strand Roof и Фортом Дебни в Amsterdam Roof[196] (в те времена еще не было кондиционеров, и в летнее время на Манхэттене заведения, расположенные на крышах, приходили на смену ночным клубам).

Вскоре Джеймс Уэлдон Джонсон цитировал жалобу одного из белых исполнителей на то, что «бедный белый музыкант вынужден будет либо начернить себе лицо, чтобы добыть денег на пропитание, либо умереть», и иллюстрировал это утверждение характерным анекдотом:

Дама высшего света позвонила человеку, который занимался наймом музыкантов, и спросила цену за оркестр из десяти человек. Человек, которому она позвонила, — цветной и нанимает цветных музыкантов [это мог быть и Юроп, который, помимо того, что возглавлял собственный оркестр, также занимался подбором ансамблей различного размера и разного состава], но, поскольку его офис находится на Бродвее, мысль о том, что он черный, просто не могла прийти даме в голову. Он ей отвечает, сколько будет стоить десять человек на вечер. Она пораженно говорит ему: «Но я за такую сумму могу нанять цветных музыкантов![197]

То был момент, который уже никогда в истории не повторится, когда богатые белые танцоры требовали не просто африканских ритмов, но и настоящих черных музыкантов для их исполнения, и были готовы переплачивать за такую привилегию.

Кому-то это может показаться прогрессивной практикой, но тут важно помнить, что участники черных оркестров находились все-таки на положении прислуги. Точно так же, как и в случае моды на черных дворецких и служанок, которые привносили романтику Юга в ньюпортские особняки, востребованность черных танцевальных оркестров вовсе не означала, что на мероприятия, где они играли, будет допущен хотя бы один черный гость или что с музыкантами будут обращаться уважительно. Пианист Юби Блейк[198] вспоминал частную вечеринку в богатом доме, на которой дворецкий распорядился подать группе Юропа воду, оставшуюся после мытья посуды, вместо супа. Особенно поразило Блейка в этой истории не само оскорбление, а реакция Юропа: тот безмолвно съел поданное пойло, и Блейк замечает по этому поводу: «Джим Юроп не устроился бы так хорошо среди белых людей, если бы имел привычку жаловаться»[199].

Юроп всеми силами старался повысить статус черного композитора и инструменталиста, но он был прагматиком в духе Букера Т. Вашингтона[200]. Даже на лучших своих концертных выступлениях он демонстрировал молчаливую поддержку идеологии «разделенные, но равные»[201], подчеркивая «природный» негритянский ритм и «туземную» предрасположенность к синкопам рэгтайма; Блейк вспоминает, что музыкантам Юропа было запрещено использовать нотные партитуры: