Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 146 из 150

Это не эстетическое суждение. Я не верю, что прогресс в музыке можно описать в терминах эстетики: в каждую эпоху существуют хорошие и плохие вещи и ведутся постоянные споры о том, какие из них какие, и большая часть моей любимой музыки не только цепко держится за прошлое, но и сама является прошлым. На мой вкус, раскол между черными и белыми популярными музыкальными стилями в эру The Beatles — все увеличивающаяся дистанция между роком и музыкой соул, между музыкой для слушания и танцевальной музыкой, между пятном и диаграммой, — нанес вред всем. Заново слушая рок-н-ролльные и R&B-хиты 1960-х и 1970-х гг., я по большей части предпочитаю вторые первым, однако нахожу и там, и там ухудшение материала и полагаю причиной этого тот факт, что у групп со временем отпала необходимость играть в чужих стилях. В случае, когда артист или группа вынуждены осваивать весь набор поп-стилей, любой прогресс в этом направлении заставляет их меняться и приспосабливаться — Флетчер Хендерсон разучил Rhapsody in Blue, Гай Лобмардо освоил некоторые приемы свингового ритма, исполнители рокабилли стали играть Shout[1226], певцы соул научились кантри и песням The Beatles, и все играли множество медленных романтических танцев и как минимум несколько номеров латино.

С тех пор, как поп-музыка разделилась на материал, который играют диджеи, и продукцию рок-исполнителей, не имеющих потребности интересоваться последними ритмическими новинками, необходимость в разносторонних умениях и вкусах отпала. Поклонники по-прежнему плясали на рок-концертах, однако группы более не считали, что их основной работой является удовлетворение нужд танцоров, и, разумеется, не чувствовали настоятельного желания разучивать последние диско-хиты. В то же время сами эти хиты все чаще и чаще создавались студийными специалистами, нанятыми под каждый конкретный номер делать то, что у каждого из них получается лучше всего. Тогда эта практика выглядела эмансипаторной, так как позволяла каждому сконцентрироваться на музыке, наиболее полно отвечающей его или ее предпочтениям и возможностям, однако в целом чистый ритм диско, чистая энергия панка и чистые формы самовыражения авторов-исполнителей оказывались менее интересными, чем их комбинации, которые могли бы возникнуть, если бы музыканты по-прежнему вынуждены были жертвовать чистотой своих намерений в угоду тому, чтобы потакать вкусам слушателей, желающих всего сразу.

Именно по этой причине, в числе прочих, черная популярная музыка постоянно оказывается интереснее белой популярной музыки. Черные исполнители редко получали такое признание и такие финансовые возможности, чтобы прекратить беспокоиться о слушателе, а потому сохраняли то, что Кларк называет «связующим элементом мастерства». The Beatles могли игнорировать прогресс музыкальных ритмов своего времени, и хотя по этой причине перестали быть участниками подростковой танцевальной сцены, все же они по-прежнему продавали миллионы пластинок людям, считавшим их музыкальными пророками. От черных исполнителей, напротив, ожидалось, что они всегда будут учитывать моду на те или иные ритмы. Разумеется, такое положение дел было нечестным и ограничивало таланты ряда весьма одаренных артистов: Арета Франклин оказалась в плену представления «черный — равно танцевальная музыка», и хотя она сумела выжать все возможное из проигрышной ситуации, меня по-прежнему охватывает раздражение, когда я думаю о лейблах, которые собирали блестящие, в духе 1960-х гг., соул-группы для работы с Джо Кокером и The Blues Brothers[1227], в то время как Арета и Уилсон Пикетт пели на диско-записях. За редкими исключениями вроде Айзека Хейса[1228], Стиви Уандера, Марвина Гея, Майкла Джексона, Принса и еще нескольких человек, черные авторы не получали достаточной материальной поддержки, чтобы проводить в студии сотни часов, записывая альбом, и даже от перечисленных исключений ожидалось, что они будут продавать намного больше пластинок, чем Дилан, или же денежный поток для них иссякнет.

Тем не менее, какой бы ни была нечестной ситуация, результаты говорят сами за себя. В плане развития и эволюции сегрегация американской популярной музыки, начавшаяся с британского вторжения, принесла куда больше вреда белым исполнителям, нежели черным. Рок и его белые производные стагнировали — не в том смысле, что в этих областях не создавалось хорошей музыки, а в том, что за последние тридцать с лишним лет в данной сфере было крайне мало прогрессивных изменений, в то время как черная танцевальная музыка 1970-х гг. породила хип-хоп и рэп, вдохновившие и преобразовавшие популярные стили по всему миру.

Разумеется, это, как обычно, упрощение, и если бы я намеревался продолжать данную историю, а не писал ее финал, я бы нарисовал более сложную картину. В процессе создания настоящей книги я обнаружил, что мое ощущение от каждого музыкального периода меняется по мере обнаружения и изложения информации, и, без сомнения, то же произошло бы, если бы я писал о музыке 1970-х гг. и позднейшей.

Так, например, до написания этой книги я представлял музыку своей юности сугубо танцевальной и по большей части создаваемой в студии; теперь, задним числом, я поражен размером соул— и фанк-коллективов того периода. Два десятка лет спустя после пресловутой смерти биг-бэндов Джеймс Браун продолжал играть с духовым оркестром, созданным по модели коллектива Бейси, большинство звезд музыки соул работали с группами из 10–15 музыкантов, а в 1970-е гг. Айзек Хейс и Барри Уайт[1229] ездили в туры с несколькими десятками исполнителей, составлявшими, помимо прочего, полные струнные секции, в то время как ансамбль Parliament/Funkadelic включал в себя более 60 танцоров, певцов и музыкантов. Если брать ситуацию в целом, то огромные соул-коллективы, скорее всего, провоцировали отход от практик живого исполнения музыки, так как очень немногие клубы могли позволить себе пригласить большой оркестр, а обычных размеров комбо так же не могли воссоздать их звук, как и звук синтетической студийной диско-продукции. Тем не менее факт выживания формата биг-бэнда на соул-сцене заслуживает куда большего внимания по сравнению с тем, сколько историки поп-музыки уделяют ему сейчас.