Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 142 из 150

Между черными и белыми стилями конца 1960-х гг. действительно существовали очевидные музыкальные различия, однако проблема, как всегда, заключалась в том, что эти различия не были ни однородными, ни характерными. По вокальной технике Дженис Джоплин была куда ближе к Тине Тернер и Джеймсу Брауну, нежели к Грейс Слик[1192] или Мику Джаггеру, так что решение считать ее рокером, а не морской свинкой, было принято явно не на основании музыкальных критериев. Далеко не всегда белые исполнители были не в состоянии освоить новый черный стиль: записи, сделанные на лейблах Stax и Muscle Shoals Отисом Реддингом, Аретой Франклин и Уилсоном Пикеттом[1193], считались более ритмически свободными, нежели продукция Motown, при этом студийный музыкальный коллектив на Stax был расово смешанным, а на Muscle Shoals — полностью состоял из белых исполнителей. Хотя стилистический спектр поп-музыки расширился и теперь включал в себя как музыку Джеймса Брауна, так и песни Саймона с Гарфанкелом — в отличие от прежних времен, когда речь шла о различии между Каунтом Бейси и Гаем Ломбардо, — все же существовало множество артистов и групп, служивших связующим звеном между этими полюсами, — например, коллектив Booker T and the MG's[1194], выполнявший в данном контексте функцию квартета Бенни Гудмена; так, Отис Реддинг и гитарист MG's Стив Коппер блестяще соединили фолк-рок с чувственностью музыки соул в песне Dock of the Bay.

Хотя победа движений за гражданские права привела к формальному уничтожению сегрегации, фактическая сегрегация американской культуры во многом становилась день ото дня все заметнее. Со стороны черного сообщества раздавались как голоса радикалов, пропагандирующих расовый сепаратизм, так и более умеренные призывы к самоопределению и к более честному перераспределению власти — в 1969 г. лишь пятью из 528 радиостанций, проигрывавших соул-музыку, владели черные предприниматели, а потому слушатели требовали нанимать больше как черных диджеев, так и программных директоров и исполнительных продюсеров[1195], — и многие белые, включая и либералов, начинали понимать, что корни сегрегации тянутся куда глубже уровня школ и публичных пространств. Симпатизирующие черным белые с охотой исполняли We Shall Overcome («Мы преодолеем»)[1196], однако подпевать Say It Loud, I'm Black and I'm Proud («Скажи громко: я черный и горжусь этим») им было уже куда сложнее, даже несмотря на то, что этот неистовый танцевальный гимн Джеймса Брауна в 1968 г. попал в верхнюю десятку хит-парада Billboard. Как писал Джонатан Эйсен, объясняя отсутствие черной музыки в его антологии 1969 г. The Age of Rock:

В последние годы молодые черные музыканты в целом работали в рамках совершенно иного социального и музыкального окружения, — большинство из них сконцентрировалось на выработке более внятного национального самосознания. «Мешок» с электронной музыкой наполняли преимущественно белые музыканты, в то время как черные в основном работали в области джаза и соул-музыки… обращаясь к своей аудитории на особом диалекте, несущем особенное значение, — хотя и с такой же заразительной энергией[1197].

Некоторые черные артисты согласились бы с утверждением Эйсена, однако само по себе оно было очередным удобным объяснением того, почему в книгах о рок-музыке, рок-журналах, на рок-радиостанциях и фестивалях фигурировал лишь небольшой набор черных исполнителей: белая формулировка «разделенные, но равные», при всей ее обтекаемости, всегда была ловушкой. Черные артисты поддерживали черное прайд-движение[1198] и пели об «уважении»[1199], однако, как прямо сказал Марвин Гей, «все хотели продавать песни белым, потому что у белых было больше всего денег»[1200]. Так что большинство их, не желая замыкаться в отдельном мире соул-музыки, делало все возможное, чтобы сохранить расовую интеграцию, характерную для эпохи раннего рок-н-ролла, записывая песни The Beatles, The Rolling Stones, Саймона и Гарфанкела, Дилана и его The Band, The Doors и даже The Archies[1201]. Motown нанимал белых гитаристов из тех, что «наполняли мешок электронной музыки», чтобы придать современный рок-облик песням вроде Psychedelic Shack в исполнении The Temptations, а компания Atlantic приглашала Эрика Клэптона и Дуэйна Оллмэна[1202] на записи Франклин и Пикетта. Однако с течением времени преодолевать границу между роком и соул-музыкой становилось все сложнее. Песня It's Go

a Work Out Fine в исполнении Айка и Тины Тёрнер[1203] была одной из трех записей черных артистов среди пяти номеров, номинированных на Грэмми в тот год (1961), когда премия впервые стала вручаться артистам, работающим в области рок-музыки. В 1966 г. в рамках Грэмми существовало уже три рок-категории, однако среди шестнадцати номинантов не было ни одного черного исполнителя, — упущение, вызвавшее особенное раздражение семейства Тёрнер, поскольку в том же году Тина с помощью Фила Спектора записала песню River Deep — Mountain High. Айк по этому поводу отмечал:

[Это] не ритмичная песня для танцев… Это запись того же типа, что и Good Vibrations…[1204] однако как только они прочли на пластинке, что ее поет Тина, то тут же назвали ее R&B… и она должна была подняться в R&B-хит-параде до первого места, прежде чем ее стали проигрывать станции формата «топ-40», ну, ребята, мне кажется, это нечестно… Негры не будут покупать эту песню, она предназначается строго для белого рынка[1205].

Тёрнеры в итоге стали одними из немногих черных исполнителей, которым удалось пробиться на рок-сцену, однако это произошло только после того, как они съездили в тур с The Rolling Stones и записали каверы на Come Together от The Beatles и Proud Mary от Creedence Clearwater Revival.