Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 140 из 150

Эта логика идеально подошла бы The Beatles образца 1964 г., но в 1968-м она совершенно не соответствовала эстетике Rolling Stone, а потому Лайдон предположил, что Робинсон «не вполне понимает, что многих людей в мире рок-н-ролла формат „топ-40“ уже мало интересует». Робинсон, впрочем, на эту удочку не попался: «Все, кто этим занимается, делают это для того, чтобы попасть в „топ-40“, — настаивал он, — потому что, давайте поглядим правде в глаза, это звукозаписывающая индустрия, одна из самых крупных индустрий в наши дни»[1170].

Идею того, что мир поп-музыки следует рассматривать как индустрию, новое поколение рок-поклонников отрицало в первую очередь. Горди выстроил производственный процесс Motown по модели фордовского конвейера: штампуя хиты и планируя завоевание «Копакабаны» и Лас-Вегаса, он заставлял своих артистов обучаться танцам и умению держаться на сцене. Его методы, как и его амбиции, были воплощением всего того, что презирала контркультура, однако и сам он, и его артисты не имели к контркультуре никакого отношения. Их не убеждали заверения The Beatles, что людям нужна только любовь и что все будет хорошо, если освободить свой разум[1171]. Как сказал интервьюеру один из участников черной поп-группы The Fifth Dimension, выпустившей в конце 1960-х гг. серию хитов:

Когда ты говоришь о том, что черный человек по-прежнему держится за статусные символы, то не забывай, парень, что он пытается получить ровно те вещи, которые белые дети стараются выбросить. «Выйти прочь»[1172]? Ой, парень, откуда мы должны выйти прочь? Тебе не нужны хороший дом и хорошая работа? Да елки, отдай их мне, парень, потому что я пытался получить это всю свою несчастную жизнь[1173].

Оставив в стороне вопросы культурного разобщения, можно констатировать, тем не менее, правоту Робинсона в том, что, несмотря на все изменения в музыкальном мире, коммерческий успех пластинок по-прежнему был тесно связан с попаданием записей на верхние строчки хит-парадов. Даже диски Дилана, сформировавшего модель современного «альбомного» артиста, стали продаваться лучше, когда песня с одного из них попала в чарты. Клайв Дэвис, глава поп-подразделения Columbia Records, вспоминал: «John Wesley Harding, с которого не было выпущено ни одного сингла, разошелся тиражом в 500 000 экземпляров, в то время как Nashville Skyline[1174], благодаря тому, что песня Lay Lady Lay крутилась на AM-радиостанциях, продался тиражом в 1,2 млн штук»[1175]. Для поклонников Дилана, разумеется, вся эта статистика не имела никого значения. Его основная заслуга не в том, что его пластинки продавались в большом количестве, а в том, что он навсегда изменил форму и метод написания поп-песен, и все, от The Beatles и The Rolling Stones до Марвина Гея, Стиви Уандера и профессионалов Brill Building, пересмотрели свои подходы к работе под влиянием его творчества.

Не случайно, однако, ранние песни Дилана становились хитами в исполнении других людей — версии Peter, Paul and Mary, The Byrds и Джонни Кэша[1176] попали в чарты раньше оригиналов; впоследствии к этому списку добавились The Turtles и Шер[1177]. Его назальный голос и намеренно сырая манера аккомпанемента привлекли большое число исключительно преданных поклонников, но также и отвратили от него множество слушателей. Полярность мнений относительно его творчества привела к тому, что его коммерческий успех был неизмеримо ниже влияния, оказанного его музыкой; более того, он был даже ниже, чем можно предположить, сверяясь с хит-парадами: «Приверженцы культа Дилана осаждали магазины всякий раз, когда появлялась его новая пластинка, — вспоминал Дэвис. — Хит-парад всегда отражает плотность покупок, а потому альбомы Дилана немедленно оказывались на его вершине. Рэй Конифф [аранжировщик в жанре легкой музыки], в отличие от него, продавал в три раза больше пластинок на протяжении более продолжительного времени, однако в момент их выхода никто не бежал в магазины, а потому в хит-парадах он почти не появлялся»[1178]. Хорошим примером описанного паттерна является выпущенная в 1967 г. коллекция синглов Дилана Greatest Hits, которая в чартах находилась ниже его предыдущих записей, потому что поклонникам этот альбом был не нужен, однако в итоге оказалась первой его пластинкой, проданной тиражом в миллион экземпляров, потому что ее покупала более широкая, не настолько страстно приверженная аудитория (среди которой был мой отец, например), прослышавшая о том, что он — исполнитель, о котором надо знать, и желавшая получить репрезентативную выборку его работ.

Что касается Nashville Skyline, то ее коммерческий успех, помимо упомянутого выше сингла, был обусловлен еще и тем, что эта запись отличалась от прежних работ Дилана, и широкий интерес к ней свидетельствовал, что в определенном смысле мир поп-музыки не сильно изменился со времен Митча Миллера. Как и на закате эры свинга, падение интереса к танцевальной музыке привело к определенному примирению городской поп-музыки и сельских стилей кантри-энд-вестерн. В силу этого в 1969 г. на вершину поп-хит-парада попали кантри-баллады в исполнении Бобби Джентри и Джинни Райли, а также, собственно, диск Дилана, на котором ему аккомпанировали нэшвильские студийные музыканты и пел Джонни Кэш, написавший к тому же сопроводительный текст на обложке. Среди нью-йоркцев и жителей Сан-Франциско фолк ассоциировался с левыми политическими взглядами, однако многие слушатели в глубинке воспринимали музыку The Weavers, Th e Kingston Trio и Peter, Paul and Mary как целительную альтернативу джазу и рок-н-роллу, а развитие технологий привело к тому, что кантри расширило свою аудиторию. Во времена Миллера поп-исполнители с одной и той же песней уверенно обходили по продажам кантри-артистов, однако в 1969 г., во многом благодаря успеху своей еженедельной телепрограммы и живых записей из тюрем Фолсом и Сен-Квентин, Кэш совокупно продал 6,5 млн альбомов — больше, чем любой другой сольный исполнитель в каком бы то ни было жанре[1179].