Страница 136 из 150
Классическая музыка, даже посредственная, напротив, большинством потребителей поп-продукции рассматривалась как квинтэссенция «серьезности». Осенью 1965 г. главной песней в Соединенных Штатах была Yesterday, в которой Пол Макартни пел в сопровождении струнного квартета. Подобно первым «классическим» дискам Уайтмена, данная песня не привлекла особого внимания высоколобых критиков, однако немедленно нашла горячий отклик у поп-музыкантов прежних времен и авторов Tin Pan Alley. Сами участники The Beatles испытывали к ней сложные чувства — как вспоминает Маккартни: «Мы не выпустили сингл с Yesterday в Англии, потому что немного стыдились ее; мы же были рок-н-ролльной группой»[1131]. Однако в итоге песня, с ее романтической тоской, убаюкивающей мелодией и слегка видоизмененной старой доброй тридцатидвухтактной структурой, была воспринята обеими сторонами поколенческого конфликта в качестве оливковой ветви мира[1132]. Вскоре песню играли все сохранившиеся на тот момент «старые» оркестры и пели все вокалисты, дерзавшие быть чем-то большим, нежели «ностальгический» акт, а в 1966 г. Billboard провозгласил ее современным стандартом, отметив, что на музыкальном рынке существует уже свыше 175 ее версий, включая записи, сделанные Лоуренсом Уэлком и Мантовани, а также кантри-певцами, артистами кабаре и трио The Supremes. Единственными недавними композициями, на которые было сделано сопоставимое число кавер-версий, являлись The Girl from Ipanema («Девушка из Ипанемы»), ставшая популярной в исполнении Стэна Гетца[1133] и Аструд Жилберту[1134], и A Taste of Honey — здесь самый большой успех пришелся на псевдо-мариачи-версию[1135] Герба Алперта[1136][1137]. The Beatles также записали A Taste of Honey на своем первом альбоме, и это указывает, что им с самого начала была присуща стилистическая широта, позволившая группе заинтересовать своей музыкой не только юных поклонников рок-н-ролла, но и слушателей, которым нравились бойкие духовые The Tijuana Brass и нежные напевы босановы[1138].
Именно эта стилистическая широта отличала The Beatles от всех их современников. Их песни привлекали девочек-подростков, поклонников рок-н-ролла и «легкой» музыки, а также большую часть фолк-аудитории; позже в этот список добавилась любители джаза и классической музыки. Со временем, особенно когда The Beatles после квартета на Yesterday записали струнный октет на Eleanor Rigby, медные, струнные и деревянные духовые на Strawberry Fields и Pe
y Lane и, наконец, целый Sgt. Pepper, их стали называть единомышленниками такие люди как Леонард Бернстайн[1139] (сравнивший их с Шуманом) и авангардный композитор и автор дневников Нед Рорем (добавивший к Шуману Шопена, Монтеверди и Пуленка)[1140]. Данная победа значила нечто большее, нежели простое завоевание еще одного рынка: благодаря ей многие слушатели почувствовали, что они принадлежат к культурной элите. Единственная крупная аудитория, которую The Beatles утратили, состояла из младших сестер своих первых поклонников, которым нравился образ взлохмаченных милашек и которые поэтому переключили внимание на The Monkees, и танцоров (были еще и преданные поклонники чистого рок-н-ролла, которые предпочитали им The Rolling Stones, однако, сетуя на претенциозность и вялые ритмы группы, они все же продолжали покупать Rubber Soul, Revolver и Sgt. Pepper). С 1964 по 1970 г. The Beatles записали четырнадцать альбомов, попавших на верхние строки хит-парадов, которые вдобавок, в отличие от альбомов Синатры 1950-х гг., продавались лучше синглов. Ни один артист и ни одна группа не подобрались близко к этому результату, и со времен оркестра Уайтмена в 1920-е гг. ни один коллектив не оказывал столь тотального воздействия на популярную музыку своей эпохи.В середине 1950-х гг. Уайтмен предсказывал, что рок-н-ролл ждет та же эволюция, что и джаз, утверждая, что «они устанут от звука одной или двух гитар и со временем добавят скрипки, саксофоны и медные, как это сделали мы, придя в оркестровый бизнес»[1141]. В случае The Beatles связь с прошлыми временами была довольно-таки прямой: Маккартни говорил, что его любовь к старомодным поп-мелодиям родилась, когда он слушал, как отец играет на фортепиано музыку Уайтмена, а Джордж Мартин, продюсер и аранжировщик группы, обожал Гершвина и Ферди Грофе и считал себя наследником их традиций[1142]. Даже британский акцент был частью истории Уайтмена: «Я видел, насколько американцы преклоняются перед всем европейским», — вспоминал он; а потому он уехал с оркестром в Лондон в 1923 г., чтобы вернуться в Америку со своего рода удостоверением качества от английской знати, «как если бы мы были выдающимися иностранцами»[1143].
Поразительное сходство между The Beatles и оркестром Уайтмена наблюдается и в том, как их оценивали критики. В обоих случаях прием далеко не всегда был теплым; множество людей, стоящих на страже классических традиций, оплакивали снижение стандартов, а пуристы рок-н-ролла повторяли жалобы Роджера Прайора Доджа на то, что музыка, которую они любят, выхолащивается претенциозностью. Английский автор Ник Кон описывал эволюцию от Rubber Soul к Sgt. Pepper как «большой шаг вперед в области изобретательности… и большой шаг назад по части энергии» и обвинял The Beatles в том, что они стали «обновленной версией Джорджа Гершвина… аристократические дилетанты называют их Искусством, так же как Гершвин называл Искусством свою Rhapsody in Blue… но что, по сути, такого уж хорошего в Искусстве?»[1144]
В целом, однако, существовал консенсус, гласящий, что, хорошо это или плохо, но Уайтмен и The Beatles воплощали будущее соответствующих стилей и немыслимую прежде возможность восстановления связи между высокой и низовой культурами. Карл Белц, чья революционная книга Story of Rock открывалась декларацией о том, что в ней «музыка будет рассматриваться как искусство и в терминах искусства»[1145], даже сделал высказывание, сходное с рассуждениями Джорджа Селдса, противопоставлявшего общее превосходство черных оркестров специфическому превосходству оркестра Уайтмена: «Ритм-энд-блюз негров обладает преемственностью, которая отсутствует в белой музыке 1960-х гг., — писал Белц в 1969 г., — и слушатель слышит куда более высокий процент хороших записей на радиостанциях, проигрывающих соул, нежели на станциях с белым или смешанным репертуаром, хотя здесь он не встречает ничего столь же артистически изощренного, как музыка The Beatles»[1146].