Страница 118 из 150
Манера Элвиса была противоположна манере Комо — нервная горячность вместо расслабленного шика, — однако оба привлекли внимание слушателей не только музыкой, но и стилем поведения. И в то время, как Комо делал попытки завоевать более молодую аудиторию, Элвис обратился к старшему поколению. В конце 1956 г. вышел первый фильм с его участием, Love Me Tender, заглавная песня которого не имела никакого отношения к рок-н-роллу: положенная на мелодию середины XIX века, она была спета теплым баритоном под аккомпанемент нежно звучащих гитарных струн на крыльце южного фермерского дома в тихий вечер, вызвав улыбку на лице мирно покачивающейся в кресле матери персонажа. Такой образ заметно контрастировал с имиджем рокера со смазанными волосами, который, виляя тазом, рычал и выкрикивал слова песни Hound Dog, и он совсем не понравился поклонникам, уже занесшим Элвиса в рокабилли-пантеон наряду с Карлом Перкинсом и Джерри Ли Льюисом. Однако именно этот образ объясняет, как Пресли удалось в течение шести лет записать не только 16 синглов, но и семь альбомов, возглавивших хит-парады, сыграть в 30 фильмах, появиться после службы в армии в специальном выпуске телепередачи Синатры, а в более поздние времена, когда его ровесники уже выступали в ностальгических шоу, стать королем Лас-Вегаса.
Оба, и Пресли, и Филипс, никогда не скрывали, что именно продюсер, а не певец выбирал во время их сотрудничества преимущественно ритм-энд-блюзовый материал. Элвис был наделен энциклопедическими познаниями и отличным пониманием «горячих» черных стилей и очевидным образом наслаждался, исполняя их в свободной необузданной манере, однако такое же удовольствие он испытывал от песен Дина Мартина, Эдди Арнольда и черных исполнителей баллад вроде Роя Хэмилтона и участника The Ink Spots Билла Кенни. Когда женщина-репортер, присутствовавшая при записи Love Me Tender, выразила свое удивление ее старомодным, нежным звучанием, Элвис ответил ей: «Люди думают, что я умею только дрыгаться, однако до того, как стать профессионалом, я не пел ничего, кроме баллад»[961]. И это не было ловкой попыткой создать себе определенный медийный образ: на протяжении всей своей карьеры Пресли на вопрос о том, какая музыка ему нравится больше всего, неизменно отвечал упоминанием романтических песен и госпелов.
Его поклонники знали об этом. То, что за внешностью насмешливого рок-н-ролльщика с бакенбардами скрывается застенчивый и ранимый молодой человек, крайне привязанный к матери, неизбежно упоминалось во всех журнальных публикациях о нем, — и эти упоминания беспрецедентным образом повышали тиражи журналов, ориентированных на подростков. «Журналы для поклонников в прежние времена писали о звездах кино, и их листали пышные матроны, которые пускали слюни над текстами, возлежа на мягких диванах и жуя леденцы, — писал в 1958 г. автор Billboard. — Теперь же журналы для поклонников сосредоточились на юных талантах, записывающих диски… на Рики Нельсоне, The Everly Brothers, Фрэнки Авалоне и, разумеется, Элвисе»[962]. Автор мог бы добавить, что обе формы шоу-бизнеса в данном случае часто пересекались: для Элвиса, Нельсона, Авалона и других поющих подростковых идолов весьма быстро нашлись роли в кино, а молодые актеры кино и телевидения вроде Сэла Минео и Эдда Бирнса были отправлены в студии записывать хиты.
В предыдущей главе я описывал альбомы как формат, рассчитанный на взрослых покупателей, однако помимо длительности и хорошего качества записи они обладали еще и визуальным компонентом, оказавшимся притягательным для тех же детей, что проглатывали содержание адресованных им журналов. Девочки-поклонницы в 1945 г. готовы были покупать альбом Синатры даже несмотря на то, что в нем не было дисков, и одной из причин коммерческого успеха пластинок Элвиса было то, что вместе с диском поклонники получали портрет идола размером 30 × 30 см. Из рок-н-ролльных записей в годовой «топ-30» альбомов Billboard в 1957 г. попали только три пластинки Элвиса и по одной — Буна, Нельсона и Томми Сэндса (который стал в том же году знаменит на всю страну, исполнив роль персонажа, имевшего явное сходство с Пресли, в телефильме «Поющий идол» — The Singing Idol)[963]. В последующие несколько лет на рынке, ориентированном на подростков, продавать альбомы удавалось по большей части артистам, составлявшим предмет обожания женской аудитории, а не по-настоящему интересным исполнителям: у Фабиана[964] было всего три сингла, попавших в хит-парады, и при этом два альбома, добравшихся до верхней десятки чартов, в то время как Чак Берри записал пять синглов, попавших в «топ-10», однако ни один из его альбомов не появился в хит-парадах.
Итак, поклонницы оставались решающим фактором популярности звезд. В качестве агрессивного рок-н-ролльщика Элвис привлекал внимание обоих полов, однако тот факт, что под внешностью крепкого парня в его случае скрывался чувствительный исполнитель баллад, придавал ему романтическое обаяние Джеймса Дина или Монтгомери Клифта[965]. Фабиан, симпатичный подросток, едва способный попадать в тон и не помышлявший о карьере певца до тех пор, пока один из представителей звукозаписывающего лейбла не счел его хорошей кандидатурой на роль очередного клона Элвиса, вспоминал, как девочки стайками пробирались за кулисы, чтобы поговорить с ним:
Парень вроде меня представлялся им идеализированным возлюбленным. Так они справлялись с фактом отсутствия реального друга или же с тем, что друг, как им казалось, не такой, как хочется… Они рассказывали, что им почти нечем заняться, говорили о том, как с ними обращаются их матери или их парни. Многим из них не нравилось, как с ними обращаются. Все это они рассказывали таким, как я, потому что так они представляли себе свою жизнь — быть с кем-то вроде меня[966].
Я вовсе не хочу сказать, что Элвис привлекал девочек и женщин исключительно своей слащавостью, — это неверно, как неверно и то, что женщины любили Casa Loma Orchestra или оркестр Гленна Миллера только за их мечтательные медленные танцы. Множество женщин любило биг-бэнды за их моторный ритм и блестящие соло, да и Элвис нравился им в образе бунтующего рокера. Однако, как и в случае танцевальных окрестров, Элвиса лишь отчасти сделали звездой те таланты, за которые его превозносили критики и историки, и хотя он был архетипической рок-н-ролльной иконой, его привлекательность превосходила привлекательность рок-н-ролла.