Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 45 из 126

— Не понравилось? — выглядывает из своей комнаты.

Мокренькая... обернутая полотенцем.

Ну всё, пиздец...

Аскеза моя на секс рушится как стена крепости, в которую прилетел вражеский снаряд. И имя ему Идионина.

Стадии отрицания и торгов далеко позади.

Ну, не могу я не хотеть тратить себя на эту девочку. Хочу! Мне классно... мне вкусно!

От нее такая отдача тёплая, что я словно заранее залюблен.

Я вообще даже представить не могу, что завтра — раз! — и мы живём не вместе. И вот это всё больше не для меня.

Ради меня вообще женщины никогда подвигов не совершали. Как бы, моя зона ответственности про подвиги. А тут охереть, какой подвиг. Я впечатлён!

Царевна-лягушка моя... Наделала красоты, пока Иван-царевич... даже не спал. А с братишками бухал.

— Я просто не знаю даже, что сказать, — развожу руками.

— Понравилось?.. — заглядывает с тревогой мне в глаза.

— Да шикарно! — даже смущает как-то.

Офигеть, девчонка впахалась.

Готов рассчитаться натурой. Прямо на этом столе.

— Только... я все бабки прогулял... Расплачиваться только натурой, — заигрываю с ней.

— Ой, да ладно! — довольно отмахивается. — Это просто так.

— В смысле?.. А как же "любая работа должна быть оплачена?" Ты знаешь, сколько это стоит? Нет-нет... Как подарок не приму. Слишком дорогой подарок. Это же сорок косарей, если вот так под ключ...

— Да конечно! Это тебя развести хотели.

Ой, балбесина...

Бери натурой, говорю! Вот я, весь твой...

От нее пахнет свежестью, чистотой. И я опять — в дрова и без тормозов.

Подтягиваю ее к себе.

А под полотенцем у нас ничего, да?

Меня обваривает возбуждением так остро, словно мы уже на финишной.

Мля...

— Я требую предъявить счёт, — хриплю, касаясь ее губ своими.

— Поцелуями? — шёпот.

Боюсь, что поцелуями ты не отделаешься. Улыбаюсь ей, вспоминая почему-то свой первый довольно ранний секс, который тоже начинался с концепции "только поцелуи". А потом как понеслось!

Надо превзойти, Север, по-взрослому, чтобы головы оторвало нахрен!...

— Исключительно поцелуями... — вру я.

— Десять...

— Ох, не цените вы себя, Ирина Алексеевна... вообще не цените.

"Десять"... Идиотина моя... Кто же их считает?