Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 65 из 73

Глава 40

Приложив к свитку свой царский перстень, велел государь новый указ немедля

переписать, да зачитать на всех площадях городов и деревень. Потом взглянул на бояр

притихших, на колымагу, у крыльца стоящую, и спросил, словно бы ни к кому не

обращаясь:

– Кого хоть Василю привезли?

Царица-матушка легонечко так плечом повела:

– Не ведаю, государь, без меня невесту собирали!

Берендей кивнул холопам, те быстро дверку колымаги открыли, показывая внутри

худенькую девчушку с длинной светлой косой. Девичий наряд Елены был ей слишком

велик, так что выглядела она еще худее, чем была. Но сидела прямо и смотрела

спокойно. Царица тоже взглянула и кивнула благосклонно:

– Натальюшка, дочь боярская, сирота, при монастыре принятая. Добрая девица, не

заслужил Василий такой.

– Коли добрая, пусть пока здесь останется, – махнул рукой Берендей, – невестке нашей

наперсница да ближница понадобится. А мужа мы ей найдем.

Тотчас по движению брови царицы набежали девки сенные, проводили боярышню в покои

гостевые, а все, кто у крыльца толпился, в терем зашли – пиром отметить все, что на

глазах случилось. Сладким медом запить горечь потери старших царевичей, громкими

криками приветствовать младшего.

Слуги привычно суетились, выставляя на столы пироги, ендовы с хмельным медом да

свежим пивом. Вслед потянулись корчаги с юшкой горячей, а там и жаркое, да

соленья-варенья прибыли.

Пока же столы накрывали, велел государь два сдвоенных трона поставить – один для себя

и Премудрой, второй для Ивана и Прекрасной. А пока суть да дело, отвел жену в

сторонку – потолковать. Выяснить мелкие детали побега царицы из терема, да почему ее

десять лет найти не могли, а теперь вот сама явилась!

Иван же повел Елену по царской горнице, показывая – где играл в малые лета, где на

столбе ножичком перочинным свои инициалы выцарапал, а там и до клетки с грустной

Жар-птицей добрались. Глянул Иван на кормушку с пшеном, на яблоки повядшие, головой

покачал – перехватил пробегающего мимо отрока, велел с поварни принести меду

свежего, пирогов с ягодой да изюма сладкого.

– Неправильно птичку кормите, вот и грустит она, – сказал царевич, проводя рукой по

клетке.

– Не потому грустит, – отозвался вдруг эхом Белый Сов и тоже коснулся клетки.

Запело-загудело зачарованное золото. Встрепенулись бубенцы, подвешенные по кругу,

птица переступила с лапы на лапу, крикнула гортанно, привлекая всеобщее внимание, и

вдруг вспыхнула так ярко, что на миг все закрыли глаза! А когда открыли, сидела в

клетке не птица – девица в платье из перьев!

Тут уж бояре и ближники толпой кинулись к тому углу, в котором клетка стояла – на

чудо чудное посмотреть, на девицу Жар-птицу полюбоваться. Да только Иван первым

сообразил – скинул плащ алый, золотом по краю шитый, и накрыл клетку.

– Нечего тут смотреть, люди добрые, – сказал он, подбрасывая на ладони искрящий

маленькими молниями мячик. – Была птица, стала девица. Ничего удивительного.

Бояре, недовольно ворча, разошлись, а к царевичу подошли царь и царица.

– Что ты, сын, птичку прикрыл? – удивился Берендей. – Я хотел матушке твоей диковинку

показать, что ее яблочки молодильные объедала!

– Не птица там, отец, а девица, да наряд ее для наших краев больно смелый. Вели,

государь, клетку в тихую горенку передвинуть да сарафан девичий туда подать.

– Вот как? – удивился царь. – Ну, покажи девицу одним глазком, а то не верится мне.

– Коли жених девицы дозволит, покажу! – уперся Иван.

– Жених? – еще пуще изумился государь.

– Волхв, что со мной весь путь прошел, – напомнил царевич, отступая в сторону.

Берендей пристально посмотрел на Сова, отметил одежду – вряд ли узнал именно этот

комплект, но руку Премудрой в оберегах точно угадал. А еще наверняка отметил

необычные белые волосы, желтые глаза и суховатую “птичью” стать.

– Дозволит ли волхв на невесту его взглянуть? – задумчиво, но без настойчивости

спросил Берендей.

Все же царь на свете немало пожил и умел видеть в людях больше, чем те хотели

показать. Жаль, в старших сынах змеиную кровь поздно заметил.

– Государь, мне и моей невесте было бы приятнее, предстань она перед вами в приличном

платье. Негоже позорить девицу, носящую венец царский.

– Вот как, что ж, сейчас велю все приготовить да в светлицу клетку отвезти. Только

потом уж не побрезгуй, волхв, посиди с нами на пиру. Искусство твое очень помогло

мне увидеть всех сыновей моих.

Сов молча поклонился.

По распоряжению государя слуги откатили клетку в особую горницу рядом с пиршественным

залом. Там обычно держали рукомойник, ширинки, чистые рубахи и запасные одежды для

царя и царицы – на случай конфуза на пиру. Теперь туда принесли девичий сарафан

парчовый, повязку жемчужную, три рубашки – сорочку, поддевку и долгорукавку, чулки,

туфельки сафьяновые, да ленты и гребни – косу плести.

Служанок, что спешили помочь “невесте волхва”, Сов не пустил. Запер дверь и сам

выманивал испуганно хлопающую глазами девицу из клетки. Сам ее умывал, сам облачал в

женское платье – не сразу, но разобрался, что к чему. Сам волосы ей чесал и косу

плел, а потом и на пир честной за руку вывел.

Ох, как честные гости изумились!

Они от царицы-матушки да царевны Елены глаз отвести не могли – не каждый день такая

красота даже на царском пиру появляется. А тут еще одна девица – огненно-рыжая,

словно кострище у нее на голове, белокожая, яркая. Пусть дичится да за руку волхва

цепляется, но ведь пир для глаз!

Тут уж царь Берендей не сплоховал – усадил волхва по правую руку от себя, велел

подавать те же кушанья, что и себе и сыну, и кубок заздравный не забыл за волхва

поднять. Бояре помоложе все шептались – отчего милость волхву такая? Неуж за то, что

силу свою явил да дела царевичей показал? Так все знают, что волхвы только

проводники сил небесных. Сами ничегошеньки к видению добавить не могут!

Один только старый боярин лишние слова остановил.

– Эх, молодежь! Торопливая, да невнимательная! Государь наш мудр и зорок!

Приглядитесь-ка к этому волхву! Никого не напоминает?

Бояре молодые повыглядывали из общего ряда, полюбовались беловолосым царским гостем и