Страница 48 из 73
Глава 30
Утром занудил мелкий противный дождь. Ехать никуда не хотелось, но Иван знал, что
дождь будет идти не один день, дорога от холодной воды разбухнет и станет опасно
скользкой. Тянуть нельзя – эдак можно в деревеньке недели на две застрять, а Елене
хорошо бы в ТАЗ успеть до холодов.
Пришлось путникам покупать у трактирщика самые дешевые плащи, зачаровывать их от
влаги и ехать в сизую мокрую хмарь, надеясь на кадавра и чутье Золотка. Шлепали в
грязи до самых городских стен и… не успели! Ворота уже закрылись!
Вздохнул Иван – ночевать под стылой моросью невозможно, да и шатер в слякотную грязь
не воткнешь. Нужно трактир искать. Да только таких бедолаг, у ворот застрявших,
немало собралось – все приличные трактиры у тракта забиты, как бочка сельдью.
Пришлось совсем уж в самый дальний да маленький трактир тащиться и уповать на то,
что в седельных сумах Сивки есть порошок от насекомых, запасные одеяла и даже
провизия. Есть и пить что-то в такой дыре Иван и сам бы не рискнул, и Елене не
позволил бы.
Они ввалились в тесную комнату с низким потолком и подозрительным запахом, не обращая
внимания на тех, кто уже сидел, а то и спал за узкими деревянными столами.
Недовольный хозяин, увидев крупную монету, провел новых постояльцев в “самую лучшую
комнату” и пообещал горячий ужин.
Измученная дорогой Елена чуть стоя не уснула, пока Иван разгонял грызунов и
насекомых, застилал подозрительную кровать собственными одеялами и требовал от
хозяина бадью с холодной водой, чтобы нагреть ее с помощью амулета.
Царевичу пришлось помогать Прекрасной раздеться и забраться в бадью, а потом еще и
мыть ее – в тепле девушка уснула и даже глаз не открыла, когда Иван переложил ее на
одеяла и завернул как в кокон.
Осознав, что о себе он не позаботился, Иван спустился в зал, чтобы хозяин сменил воду
и прислал, наконец, ужин. Трактирщик не порадовался. Воду велел в окно плеснуть,
чистую пришлет, но…
– Садитесь вот пока, господин хороший, перекусите, чем Бог послал!
Иван устало присел на липкую лавку. Спать хотелось страшно, но весь свой невеликий
запас магии он истратил, и нужно было срочно поесть. Хозяин принес миску с каким-то
варевом, ломоть несвежего хлеба и выдохшийся квас. Еда была чуть теплая и не особо
вкусная, но насыщала, так что царевич увлекся и не сразу заметил, что его кто-то
толкает в бок:
– Добрый человек, эй, добрый человек! Вели хоть бражки кружку налить за твое
здоровье!
– Иди с Богом, добрый человек, – не отрываясь от еды, устало сказал Иван.
Дождь вымотал его, как и долгая дорога. Он мечтал закрыть глаза и провалиться в сон.
И чтобы мама приснилась…
– Ну подай хоть медячок! – заныл снова противный голос. – Ну не будь ты дурачок!
Царевич поднял на побирушку усталые глаза и обомлел! Перед ним стоял… Василий!
Старший братец выглядел так, словно его собаки драли. Стоял в одной нижней рубахе из
тонкого льна, заляпанной и нечистой. Ниже виднелись грубые штаны с чужой… э-э-э-э, в
общем, явно не в царских мастерских пошитые. Ни кафтана, ни сапог, ни шапки! Вместо
цветного пояса – обрывок веревки, прекрасные светлые кудри в грязи, соломе и
беспорядке. Под глазом синяк, на шее царапины… Не узнать прежнего холеного красавца,
ох не узнать!
Тут на стол обратил внимание трактирщик:
– А ну, пошел отсюда, висельник! – гаркнул он на Василия и пнул его в сторону двери
под одобрительный хохот других припозднившихся гуляк.
– Постой, – одернул его Иван, – что это за человек?
– Да, господин хороший, говорю ж, висельник! Месяц примерно назад явились они в наш
городок и поначалу поселились в лучшей гостинице, деньгами швырялись, ели, пили да
девок тискали. Только прогуляли все быстро. Сперва коней продали, потом украсы свои,
перстни там, зарукавья, а там и до тряпья дело дошло. Пили, гуляли, долгов наделали,
а потом начали разбойничать! Городок у нас пограничный, народец лихой, схватили их
да повесить решили!
Иван поперхнулся и быстро отхлебнул кислого кваса. Ой, знали бы лихие люди, кого
повесить собрались!
– Да на счастье этих хануриков веревка оборвалась! Не время, знать, им помирать. Ну
отпустили их, слегка помятых, да велели другой раз не попадаться! Так и мыкаются
между трактиров и лавок. Где хлеба попросят, где пива… Пропащие люди!
Иван вздохнул. Не ожидал он встретить братцев в бедственном положении, да еще
буквально в приграничье. Куда вот их девать теперь, когда у самого глаза
закрываются?
– А нельзя ли этих висельников в баню отправить да одежду им чистую подобрать? –
вздохнул царевич. – Обет я дал помогать несчастным…
Трактирщик посмотрел на Ивана, как на душевнобольного, но нехотя окликнул
здоровенного молодца, который скучал у входной двери – выходить на улицу под
холодный дождь желающих не было.
– Петюня, там эти ханурики под навесом сидят?
– Сидят! – прогудел вышибала.
– Скажи им, что добрый человек оплатил им баню, ужин и чистую холстину. Пусть в баню
идут, пока не простыла!
Удивленный Петюня накинул толстый кожаный плащ и нехотя вышел в темноту. Иван со
вздохом положил на стол серебреник:
– И накормите их, только без хмельного. Воду мне принесли уже?
Хозяин смел монету и засуетился:
– Сию минуту все будет! Не извольте беспокоиться, добрый человек! Вот буквально
минуточку!
Царевич встал во весь рост, сложил на груди руки, так что хозяин невольно оглянулся
на пустующее место у двери, и сказал:
– Жду пять минут, а после за монетой приду! – и ушел в “самый лучший номер”, отчаянно
пытаясь не уснуть на ходу.