Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 48 из 73

Глава 30

Утром занудил мелкий противный дождь. Ехать никуда не хотелось, но Иван знал, что

дождь будет идти не один день, дорога от холодной воды разбухнет и станет опасно

скользкой. Тянуть нельзя – эдак можно в деревеньке недели на две застрять, а Елене

хорошо бы в ТАЗ успеть до холодов.

Пришлось путникам покупать у трактирщика самые дешевые плащи, зачаровывать их от

влаги и ехать в сизую мокрую хмарь, надеясь на кадавра и чутье Золотка. Шлепали в

грязи до самых городских стен и… не успели! Ворота уже закрылись!

Вздохнул Иван – ночевать под стылой моросью невозможно, да и шатер в слякотную грязь

не воткнешь. Нужно трактир искать. Да только таких бедолаг, у ворот застрявших,

немало собралось – все приличные трактиры у тракта забиты, как бочка сельдью.

Пришлось совсем уж в самый дальний да маленький трактир тащиться и уповать на то,

что в седельных сумах Сивки есть порошок от насекомых, запасные одеяла и даже

провизия. Есть и пить что-то в такой дыре Иван и сам бы не рискнул, и Елене не

позволил бы.

Они ввалились в тесную комнату с низким потолком и подозрительным запахом, не обращая

внимания на тех, кто уже сидел, а то и спал за узкими деревянными столами.

Недовольный хозяин, увидев крупную монету, провел новых постояльцев в “самую лучшую

комнату” и пообещал горячий ужин.

Измученная дорогой Елена чуть стоя не уснула, пока Иван разгонял грызунов и

насекомых, застилал подозрительную кровать собственными одеялами и требовал от

хозяина бадью с холодной водой, чтобы нагреть ее с помощью амулета.

Царевичу пришлось помогать Прекрасной раздеться и забраться в бадью, а потом еще и

мыть ее – в тепле девушка уснула и даже глаз не открыла, когда Иван переложил ее на

одеяла и завернул как в кокон.

Осознав, что о себе он не позаботился, Иван спустился в зал, чтобы хозяин сменил воду

и прислал, наконец, ужин. Трактирщик не порадовался. Воду велел в окно плеснуть,

чистую пришлет, но…

– Садитесь вот пока, господин хороший, перекусите, чем Бог послал!

Иван устало присел на липкую лавку. Спать хотелось страшно, но весь свой невеликий

запас магии он истратил, и нужно было срочно поесть. Хозяин принес миску с каким-то

варевом, ломоть несвежего хлеба и выдохшийся квас. Еда была чуть теплая и не особо

вкусная, но насыщала, так что царевич увлекся и не сразу заметил, что его кто-то

толкает в бок:

– Добрый человек, эй, добрый человек! Вели хоть бражки кружку налить за твое

здоровье!

– Иди с Богом, добрый человек, – не отрываясь от еды, устало сказал Иван.

Дождь вымотал его, как и долгая дорога. Он мечтал закрыть глаза и провалиться в сон.

И чтобы мама приснилась…

– Ну подай хоть медячок! – заныл снова противный голос. – Ну не будь ты дурачок!

Царевич поднял на побирушку усталые глаза и обомлел! Перед ним стоял… Василий!

Старший братец выглядел так, словно его собаки драли. Стоял в одной нижней рубахе из

тонкого льна, заляпанной и нечистой. Ниже виднелись грубые штаны с чужой… э-э-э-э, в

общем, явно не в царских мастерских пошитые. Ни кафтана, ни сапог, ни шапки! Вместо

цветного пояса – обрывок веревки, прекрасные светлые кудри в грязи, соломе и

беспорядке. Под глазом синяк, на шее царапины… Не узнать прежнего холеного красавца,

ох не узнать!

Тут на стол обратил внимание трактирщик:

– А ну, пошел отсюда, висельник! – гаркнул он на Василия и пнул его в сторону двери

под одобрительный хохот других припозднившихся гуляк.

– Постой, – одернул его Иван, – что это за человек?

– Да, господин хороший, говорю ж, висельник! Месяц примерно назад явились они в наш

городок и поначалу поселились в лучшей гостинице, деньгами швырялись, ели, пили да

девок тискали. Только прогуляли все быстро. Сперва коней продали, потом украсы свои,

перстни там, зарукавья, а там и до тряпья дело дошло. Пили, гуляли, долгов наделали,

а потом начали разбойничать! Городок у нас пограничный, народец лихой, схватили их

да повесить решили!

Иван поперхнулся и быстро отхлебнул кислого кваса. Ой, знали бы лихие люди, кого

повесить собрались!

– Да на счастье этих хануриков веревка оборвалась! Не время, знать, им помирать. Ну

отпустили их, слегка помятых, да велели другой раз не попадаться! Так и мыкаются

между трактиров и лавок. Где хлеба попросят, где пива… Пропащие люди!

Иван вздохнул. Не ожидал он встретить братцев в бедственном положении, да еще

буквально в приграничье. Куда вот их девать теперь, когда у самого глаза

закрываются?

– А нельзя ли этих висельников в баню отправить да одежду им чистую подобрать? –

вздохнул царевич. – Обет я дал помогать несчастным…

Трактирщик посмотрел на Ивана, как на душевнобольного, но нехотя окликнул

здоровенного молодца, который скучал у входной двери – выходить на улицу под

холодный дождь желающих не было.

– Петюня, там эти ханурики под навесом сидят?

– Сидят! – прогудел вышибала.

– Скажи им, что добрый человек оплатил им баню, ужин и чистую холстину. Пусть в баню

идут, пока не простыла!

Удивленный Петюня накинул толстый кожаный плащ и нехотя вышел в темноту. Иван со

вздохом положил на стол серебреник:

– И накормите их, только без хмельного. Воду мне принесли уже?

Хозяин смел монету и засуетился:

– Сию минуту все будет! Не извольте беспокоиться, добрый человек! Вот буквально

минуточку!

Царевич встал во весь рост, сложил на груди руки, так что хозяин невольно оглянулся

на пустующее место у двери, и сказал:

– Жду пять минут, а после за монетой приду! – и ушел в “самый лучший номер”, отчаянно

пытаясь не уснуть на ходу.