Страница 4 из 73
– Присаживайся, гость дорогой, сейчас все будет!
Осмотрелся Иван и выбрал столик у окна. Привычка. Вдруг драка завяжется? До двери
поди еще добеги, а так окно выбил – и свободен!
Царевич только успел расположиться поудобнее да мешок дорожный у стула поставить, как
с кухни сама хозяйка вышла с подносом в руках. А на подносе все, чего так царевичу
хотелось – и говядина холодная с огурчиками солеными, и окрошка густая с укропом
мелким да сметаною, и хлеб ржаной с круглыми зернышками кориандра на темной корочке.
Ах, как вкусно кормили в этом трактире! Или Иван соскучился по знакомой с детских лет
кухне? В Златограде жил он без нужды и уж точно не голодал, но так вкусно есть ему
не приходилось!
Пока Иван хлебал окрошку да жевал бутерброд из бородинского хлеба, говядины и
соленого огурчика, в трактир потянулись местные. Завечерело, вот мужики и шли к
стойке – выпить рюмочку, пока благоверная не видит. Хозяйка всем улыбалась,
наливала, подавала, кивая на поднос с закусками, и… что-то шептала почти каждому.
Кто-то от ее слов расцветал, кто-то убегал, оставляя рюмку на стойке, а кто-то
мрачнел и просил вторую. В общем, складывалось впечатление, что мужики не столько за
рюмкой шли, сколько за… чем? Непонятно.
Однако народу в трактире становилось больше, от сытости хотелось спать, и, взглянув
за окно на закатное солнце, царевич решил в трактире переночевать. Поставит защитный
контур и поспит в нормальной постели. То ли будет дальше добрый ночлег, то ли нет…
Пусть уж возвращение на родную землю будет приятным.
Звон монеты отвлек хозяйку от болтовни с мужиками. Она вызвала из кухни крепенькую
девицу с длинной косой, а сама подошла к Ивану.
– Все ли понравилось, гость дорогой?
– Все было вкусно и хорошо, – честно сказал царевич, – а найдется ли комнатка
переночевать?
– Найдется, найдется, – улыбнулась хозяйка. – Не взыщешь, гость дорогой, коли в
верхнем жилье тебя уложу? Потише там будет.
– Не взыщу, – сказал Иван, не зная, чего ожидать.
Его проводили под самую крышу. Чердак был превращен в летнее жилище. Уютное, удобное,
но царевич с его ростом почти в сажень
1
мог выпрямиться только в самом
центре.
– Экий ты, гость, высокий! Такая длинная постель у меня только тут и есть, – сказала
хозяйка. – Вот, устраивайся, коли надо чего будет, покричи вниз, мальчонка дежурит.
– Мне бы пыль дорожную смыть, хозяюшка, – сказал Иван, обозревая кровать, занимающую
практически всю комнату.
– Хочешь, к реке спустись, а хочешь – в баню сходи. Она чуть подтоплена, не
замерзнешь.
Ивану отчаянно хотелось поплавать в реке, но солнце почти село, соваться в незнакомый
водоем без договора с водяным он не рискнул. С банником проще договориться.
Спустился вниз, нашел во дворе мальчишку, попросил проводить в баню.
Тут тоже все было ладно и складно. Кипяток в огромном котле, холодная вода в свежей
кадушке, шайка липовая, веничек дубовый – для крепости, веничек березовый – для
гибкости, да сосновый – для здоровья.
Однако париться Иван не собирался – не время. Завтра долгий перегон до столицы, а
после бани потянет спать без просыпу. Так что окатился царевич теплой водой, поскреб
кожу мочалом и вернулся в комнату, бросив по пути пыльную рубаху и порты тому же
пацаненку:
– Найди, кто постирать может да к утру высушить.
Тот понятливо кивнул и убежал. А Иван, зайдя в комнату, проверил “сторожки”,
убедился, что никто в его временную опочивальню не заходил, распихал по углам
сигнальные амулеты, упал на кровать и уснул.