Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 38 из 73

Глава 24

Ворота замка открылись только после рассвета.

К этому времени Сов успел обозвать царевича всеми словами, какие только знал, а знал

он немало.

Иван выглядел слегка побитым, весьма помятым, но целым. Шел понуро, глядя себе под

ноги. Добрался до кустов, вздохнул и упал рядом с припасами, вытряхнутыми из мешка

ради поимки Жар-птицы.

– Ну? – выдохнул Сов, опускаясь на дрожащую ветку.

– Прости, – вздохнул царевич, – увидел новую схему плетения, и голова отключилась

напрочь…

– Птичку не добыл, – уныло сказал Белый Сов, – самого побили, поди, еще и карманы

вывернули…

– Вывернули, – признался Иван.

– Что ж, давай уж, сгребай свои пожитки, отнесу тебя обратно. Видно, не ту дорогу ты

выбрал!

– Погоди, – Иван присел на корточки, чтобы собрать остатки крупы, котелок и запасную

рубаху, – мне король этот Жар-птицу пообещал просто так отдать…

Белый Сов встрепенулся недоверчиво.

– Если я ему коня златогривого приведу, который в Кошевой долине живет.

Сов издал целую серию звуков, которые должны были обозначать уровень идиотизма

царевича и невероятность его выживания в долине Кощея.

– Да я понимаю все, – криво усмехнулся Иван, – спасибо, что сюда проводил. Карта

есть, дойду как-нибудь!

– Как-нибудь ты не дойдешь! – ответил Сов. – Долина та особая, человек там долго не

продержится. Впрочем… иди. Посмотришь!

Царевич закинул мешок на плечо, изучил карту и потопал обратно к границе – Кощеево

царство находилось дальше Тридесятого.

Шел он, пока несли ноги.

Сел на поваленное дерево и задремал. И снова увидел, как стражники бросают его к

ногам короля Тридесятого и пинают по ребрам так, что он задыхается от боли. А

мрачный бородатый мужик, пренебрежительно взглянув на помятую птичку и оценив

бумаги, найденные за пазухой царевича, решил слегка поглумиться. Птичка ему не нужна

была – орет дурниной, горит как факел, того гляди подожжет чего, а вот конь с

золотой гривой – давняя мечта! И судя по тому, как горели его глаза, когда король

расписывал стати жеребца, за коня он легко отдаст Жар-птицу.

Вздрогнув, царевич проснулся и решил, что все же заслужил нормальный привал – с

костром, подстилкой из лапника и горячим чаем из земляничных листьев. Бесшумной

тенью с высоты упал Сов и бросил к огню пару куропаток. Мелочь, но бульончик сварить

можно.

Поблагодарив спутника, Иван занялся ужином, а когда стемнело, Сов, переминаясь и

вздыхая, снова начал расти:

– Лезь уже давай, а то пешком ты полгода топать будешь!

Царевич медлить не стал – тотчас забрался на шею огромной птицы, закопался в перья и

задремал. Холодный ветер даже головы поднять не давал, так чего зря таращиться?

Кошева долина, в которой стоял замок Кощея, была особым местом. Тут на каждом шагу

встречались черные камни необычной формы – то как рыцарь в доспехе, то как воин на

коне.

Сов приземлился на краю долины и сказал:

– Дальше сам, тут летать нельзя, камнем стану!

– Так это… – царевич поперхнулся словом.

– Да, это те, кто хотел убить Кощея! Так что даже не думай! Мысли такой не допускай!

Иди к замку, стучись, рассказывай все как есть! Кощей, конечно, та еще скотина, но

дурака пожалеть может!

Иван поморщился. Играть Иванушку-дурачка не хотелось, но и другого способа выпросить

у Кощея коня златогривого он не знал.

Путь через Кошеву долину вышел долгим, потому что неожиданно для себя Иван испытал к

этим застывшим глыбам жалость и возле каждой тихонько бормотал поминальную молитву.

После этого почему-то становилось легче, даже черная трава под ногами отклонялась в

сторону, так что путь до Кощеева дворца царевич одолел к вечеру. Сов все это время

сидел у него на плече и молчал. А вот у черных резных ворот вдруг сказал:

– Ты первый из живых дошел так далеко. Видишь, за три полета стрелы до замка уже ни

одного камня нет. Я, пожалуй, тебя тут подожду, – с этими словами Сов неслышно

сорвался с его плеча и растворился в ближайших кустах.

Иван передернул плечами, но все же снял с пояса меч и постучал по воротам тяжелой

рукоятью.

– По голове себе постучи! – рявкнула пугающая рожа, скрытая в извивах стеблей и

листьев.

– Чего надобно? – пробасила другая физиономия с надутыми щеками.

– Каш не принимает! – пискнуло личико, почти целиком скрытое в резных листьях.

– Иван-царевич к господину Кощею Бессмертному! – важно сказал Иван, немного отступив

назад. – По делу!

К огромному удивлению царевича, вскоре ворота распахнулись, а щекастая физиономия

прогудела:

– Заходи, царевич, коль не шутишь!

Иван помедлил секунду и шагнул вперед. Ворота не шелохнулись.

Выложенная черным камнем тропинка вилась между черных деревьев с черными листьями.

Кое-где мелькали зеленоватые бегущие огоньки, чьи-то красные глаза и серые

прозрачные тени. В сердце царевича ворохнулся страх, но тут же над ухом раздалось

протяжное совиное уханье, и страх отступил.

Дорожка привела к серому зданию, отделанному шершавым черным камнем. Две черные

статуи шакалоголовых существ стояли у входа, держа в лапах тяжелые дубины. Влажные

алые глаза невиданных им прежде монстров следили за Иваном, алые языки порой

облизывали сахарно-белые зубы, и тонкие нити слюны капали на сияющие металлические

нагрудники.

– Иван-царевич к царю Кощею! – объявил погромче Иван, и одна из статуй открыла перед

ним тяжеленную черную створку.

Внутри пугающий дворец оказался мрачноватым, но на удивление уютным. Каменный пол

покрывал черный ковер с золотым кантом, на стенах висели золотые светильники,

украшенные черными камнями. Окна прикрывали витражи, но не черно-серо-белые, как

казалось снаружи, а красиво-яркие, ало-желто-зеленые.

Иван шел и шел по коридору, пока не добрался до тронного зала. Вот здесь об уюте уже

не шло и речи – мрачные стены, покрытые инеем, черный трон, украшенный вместо

подлокотников черепами неведомых клыкастых тварей, и та же черная дорожка с золотой

каймой, струящаяся через зал к подножию трона. Светильники здесь тоже отличались –

они парили так высоко, что их донышки отбрасывали на блестящий каменный пол