Страница 14 из 73
работает. А муж мой осла забрал. Он гончар хороший был, без тягловой силы тяжело бы
пришлось. Ослик у нас и глину возил, воду, горшки на ярмарку. Даже месить помогал!
– Давно стоит-то? – уточнил Иван, разглядывая черные от копоти внутренности кадавра.
Похоже, все же тут какой-то блок сгорел!
– Да как муж умер, – баба размашисто перекрестилась. – В одну ночь замер и не
шевелился боле.
– Холстина нужна, потертая, но чистая, такая, которую не жалко, – сказал Иван, – и
масло минеральное… Каменное…
Женщина наморщила лоб:
– У мужа что-то было такое в шкапчике, принесу. Еще чего?
– Тряпья ненужного на обтирку, огненной воды бутыль, купорос, если есть…
– Огненного зелья не держу, но в лавке возьму, купорос там, поди, тоже есть… Тряпья…
пришлю. Заработал бы только. Тяжело самой-то возить да месить. Соседские кувшины
расписываю, а как Тимошенька, уж не делает никто.
– Заработает! – уверил хозяйку Иван. – Холстину-то сразу неси. Буду детали доставать.
***
К вечеру в сарае на холстинке красовалось все нутро работяги-ослика. Кое-что уже
плескалось в ведре с “огненной водой”, вымачивая многолетние слои масла и пыли,
кое-что еще торчало в пустом железном корпусе.
Сам Иван, отмыв руки у колодца песком да щелоком, сидел за столом в просторной кухне
гончара и хлебал пустые летние щи.
Дом не трактир – ледник маленький, погреб к лету пустеет, до щедрых осенних каш еще
долго. Но две хозяйки выкручивались как могли – в крапивные щи покрошили вареных
яиц, забелили жареной мучкой и перьями лука и чеснока. Под сухой ржаной хлеб, да
после жаркого дня хорошо зашло.
Квасу уже не предлагали – жара спала, так что на столе стояло молоко, охлажденное в
ключевой воде, а рядом лепешки с ягодой – толченая земляника с ложкой духовитого
меда – и хорошо, и сладко, и сытно.
Иван наелся от пуза, похвалил хозяек да ушел спать на сеновал. Смотрел на крупные
летние звезды в оконце и думал – почему же Жар-птица сюда поманила? Не для того же,
чтобы он осла починил? Или все же для этого? Как бы узнать?
Усталость вскоре взяла свое, царевич уснул и во сне увидел знакомый двор ТАЗа. Под
высоким старым дубом на половичках и ковриках сидели студенты, а с широкой удобной
ветки Ученый Кот читал им очередную лекцию:
– Любой путь для чего-то нужен, – фамильяр поднял лапу, привлекая внимание студентов.
– Иногда человек идет, стонет, жалуется и не замечает, что у него, например, крепнут
ноги! Зато в нужный ему момент эти окрепшие ноги его не подведут!
Иван поерзал во сне и хмыкнул – ремонт ослика укрепляет его ноги? Но мысль уплыла,
подхваченная следующей – ослик для этой семьи золотая жила. Девчонка вошла в возраст
невесты, но по местным меркам не красавица – тоща, бледна, вечно пальцы красками
перепачканы. Глазищи вот хороши – прозрачно-голубые, как летнее небо.
Будет на подворье работающий без устали кадавр – будут и женихи. Еще и выбирать
придется, кто больше глянется. Не будет кадавра – две одинокие женщины без
земельного надела быстро обнищают. Тогда дочь вдовицы могут вообще замуж не взять –
будет доживать вековухой, что по деревенским меркам страшнее смерти.
Только надо ли ей замуж? Иван мельком видел блюда, горшки и крынки, что сохли на
длинном столе под навесом, и что-то в простеньких цветочных узорах показалось ему
знакомым. Только что?
Кот Ученый внезапно спрыгнул с ветки и фыркнул прямо в лицо царевича. Иван вздрогнул
и проснулся.
Спустился к колодцу, чтобы умыться, и не удержался – подошел к навесу. Весомые
керамические блюда, макитры, горшки, крынки – все было покрыто яркими, но
гармоничными узорами. Цветочные букеты, сытые коровы на лугах, домики под
соломенными и черепичными крышами и даже натюрморты с ковригами хлеба, туесками ягод
и россыпью грибов. Удивительно красивые работы!
Это, конечно, не порцелановые вазоны Златогорья, не хватало этой посуде вычурности и
позолоты. Но такие картинки Ивану нравились даже больше. Только вот больно знакомыми
казались. А почему?
Покрутил техномаг одну тарелочку в руках, подергал туда-сюда, обратил внимание на
повторяющиеся элементы в каемке, да и охнул! Не просто узор по краю вился –
благопожелание!
У него на скатерке-самобранке такие же круги вышиты! Там их, конечно, ведьма
вышивала, обученная и понимающая, а тут, похоже, ведьма-интуит. Никто ничему не
учил, но сама потихоньку освоила тонкую науку благословения. Да еще, поди, краски
сама замешивает, добавляя в состав слюну или кровь – а значит, делится с
покупателями посуды своей радостью. Такая ведьма должна быть счастливой и довольной.
А коли в девках останется… Царевич зажмурился аж, представив на миг деревню, полную
бобылей и бобылок! Вымрет деревенька, и все потому, что ослик сломался!
Ох, налейте молочка Коту Ученому да тем ведающим, что сюда Ивана привели. Мало
техномагов в Тридевятом. Скорее всего, вообще один. Вот зачем он тут, в “Глинках”,
нужен!
Уверившись, что в данный момент он необходим именно тут, Иван вылил на себя еще пару
ведер воды и довольный отправился в сарай – пока хозяйки печь затопят, скотину
обиходят и завтрак соберут, есть время детали проверить и понять, что все же с
осликом случилось. Просто так кадавры такой надежности не ломаются!