Страница 51 из 186
КОЛУМНИСТИКА
Говоря о колонке, имеют в виду рубрику, закрепленную в газете либо в журнале за тем или иным постоянным автором, а под колумнистикой, в отличие от других форм эссеистики, понимают авторские высказывания по злободневным (и не только) темам, с определенной регулярностью появляющиеся в одном и том же издании и размещающиеся, как правило, в одном и том же месте очередного газетного (или журнального) выпуска.
Судя по отечественной практике, сложившейся еще в 1990-е годы, когда сам этот термин приобрел права гражданства в русском языке, можно выделить три основных типа колумнистов. В первом случае это публичные знаменитости, как правило, не владеющие специальными познаниями по той теме, по которой они высказываются, но располагающие, по мнению редакции, кредитом доверия у публики; в силу чего их высказывания, – по оценке теоретика журналистики С. А. Михайлова, – «читаются и публикуются из-за имени, а не из-за того, что они говорят» (наряду с политиками, телевизионными звездами или звездами шоу-бизнеса, являющимися у нас, как известно, авторитетами в любой сфере, в этой роли часто оказываются и достойные писатели, когда они неосторожно соглашаются говорить не о литературе, а о политике, экономике, праве и т. п.). Во втором случае обязанности колумнистов исполняют присяжные остроумцы и/или авторы, обладающие опознаваемо ярким стилем и талантом занимательно говорить обо всем на свете и даже как бы ни о чем (таковы Александр Генис, Евгений Попов, Евгений Рейн, Виктор Шендерович или – наиболее выразительный пример – Лев Рубинштейн, какое-то время работавший в газете «КоммерсантЪ», а затем ставший своего рода классиком разговорного жанра в журналах «Итоги», «Еженедельный журнал», «Большой город» и т. п.). И наконец, в третьем случае на роль колумнистов приглашаются признанные специалисты, эксперты – например, если разговор идет о литературе, это Александр Агеев (колонки в интернетовском «Русском журнале», газетах «Время МН», «Газета»), Андрей Немзер (сотрудничавший последовательно с такими изданиями, как «Независимая газета», газета «Сегодня», «Время МН», «Время новостей»), Михаил Золотоносов (еженедельник «Московские новости»), Станислав Рассадин («Новая газета») или Лев Аннинский, побывавший колумнистом преизрядного числа периодических изданий.
Во всех этих случаях действует, как мы видим, правило: чтобы стать колумнистом, надо сначала заработать себе имя. Но нет правил без исключений, что показывает опыт Николая Александрова, Линор Горалик, Льва Данилкина, Кати Метелицы, Лизы Новиковой, Михаила Новикова, Льва Пирогова, Галины Юзефович, других авторов нового поколения, чья известность порождена и обеспечена прежде всего и исключительно колонками, которые были в их распоряжение предоставлены печатными и электронными средствами массовой информации. Встречаются и совсем уж особые случаи, среди которых достоен внимания опыт Игоря Иртеньева, чья колонка, переходя из одного издания в другое, неизменно представляет собою стихотворный фельетон на злобу дня, и опыт Бориса Кузьминского, который как колумнист выступает и под собственным именем, и под маской придуманной им Аделаиды Метелкиной.
См. ЖУРНАЛИСТИКА ЛИТЕРАТУРНАЯ; КРИТИКА КНИЖНАЯ; КРИТИКА ЛИТЕРАТУРНАЯ; ЭССЕ, ЭССЕИСТИКА
КОМБИНАТОРНОЕ ПИСЬМО, СМЕШАННАЯ ТЕХНИКА
Этими выражениями пользуются, как правило, теоретики и практики литературного авангарда, когда говорят об опытах в области визуальной или сонорной поэзии. Но, думается, их можно применять и расширительно как общее название для всех типов писательской техники, предполагающих смешение (комбинацию) различных жанровых форм, стилистических пластов, а также включение в текст (или подключение к тексту) всякого рода числовых, графических, визуальных, музыкальных и видеокомпонентов. В одном смысловом гнезде с визуальной, вакуумной и сонорной поэзией оказываются, таким образом, и эксперименты сегодняшних акционистов, и достаточно традиционные коллажи, и монтаж, и полистилистика, и авторская песня, и рок-поэзия, и новая песенность – все, словом, виды и формы словесного искусства, которые живут, – по наблюдению Александра Иванова, – «подпитываясь энергетикой других культурных практик, прежде всего медиальных».
«Можно сказать, – заявляет Сергей Бирюков, – что сейчас это основное поле эксперимента. ‹…› Реально экспериментируют десятка полтора авторов, но это очень важный сегмент литпроцесса. Та самая дерзость, без которой искусство действительно может умереть». Или, по крайней мере, потерять ту часть потенциальной аудитории, которая воспитана не столько книгой, сколько аудиовизуальными искусствами, Интернетом и средствами массовой коммуникации. Как шаг навстречу этим читателям следует рассматривать и мультимедийные литературные проекты, и выпуск той иной книги (например, «Священной книги оборотня» Виктора Пелевина) в комплекте с саундтреком к роману, и ставшее уже широко распространенным издание книг, где ноты перемежаются прозой, а стихи – рисунками.
См. АВАНГАРДИЗМ; ВИЗУАЛЬНАЯ ПОЭЗИЯ; КОЛЛАЖ; ПОЛИСТИЛИСТИКА; СОНОРНАЯ ПОЭЗИЯ; СТРАТЕГИЯ АВТОРСКАЯ; ТЕХНИКА ПИСАТЕЛЬСКАЯ
КОММЕРЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА
Литературная продукция, издаваемая массовыми (от 10 000 экз.) тиражами и пользующаяся устойчивым и экономически значимым спросом на книжном рынке. В этот разряд по определению входят произведения массовой литературы, но могут входить также и книги, принадлежащие к миддл-литературе и качественной литературе, в том случае, если они написаны раскрученными авторами, чьи имена стали издательскими брендами, или если по отношению к этим книгам применены эффективные маркетинговые и PR-стратегии.
Диапазон коммерческих, то есть, попросту говоря, прибыльных изданий оказывается тем самым достаточно широким, включая в себя и продукцию таких фантомных авторов, как Марина Серова, Фридрих Незнанский, Светлана Алешина, и книги пользующихся устойчивым спросом Михаила Веллера, Виктора Пелевина, Юрия Полякова, Эдуарда Радзинского, Бориса Стругацкого, Виктории Токаревой, Людмилы Улицкой, и произведения таких новичков книжного рынка, как Ирина Денежкина или Рубен Давид Гонсалес Гальего, чью популярность предопределили специальные способы воздействия на покупательскую аудиторию.
См. БРЕНД В ЛИТЕРАТУРЕ; МАССОВАЯ ЛИТЕРАТУРА; МИДДЛ-ЛИТЕРАТУРА; РЫНОК ЛИТЕРАТУРНЫЙ; УСПЕХ ЛИТЕРАТУРНЫЙ
КОНВЕНЦИАЛЬНОСТЬ В ЛИТЕРАТУРЕ
Идеей, что все в обществе – от принципов устройства государственной машины до правил хорошего тона – держится на незримых договорных отношениях между людьми и что означенным отношениям свойственно меняться, человечество обязано Жан Жаку Руссо. И только применительно к литературе это понятие до сих пор должным образом не отрефлектировано, а потому приживается с трудом. Хотя, – процитируем Бориса Хазанова, – ее «жизнь подчинена литературной конвенции, не менее деспотичной, чем система конвенций, принятых в обществе: литературный этикет правит героями, как социальный этикет – реальными людьми; литература всегда основана на молчаливой договоренности пишущего и читающего, сюрпризы, подстерегающие читателя, – один из пунктов этого договора».
Проследить все ниточки и паутинки, связывающие в одной плоскости разнородные словесные явления в единую литературу, а в другой – связывающие ее с читателями, нам, безусловно, не удастся. Отметим поэтому лишь главное.
Прежде всего, то, что одни договоренности берут начало в седой древности и потому воспринимаются как «ценностей незыблемая скала», как нечто само собою разумеющееся и не подлежащее обсуждению, другим – по несколько веков от роду, так что они оцениваются как нормы, отличающие национальную или историческую специфичность тех или иных литературных явлений, а третьи столь новы, что они еще и не договоры вовсе, а нечто вроде «протоколов о намерениях», которые постоянно инициируются писателями-новаторами и которые еще могут обществом быть отвергнуты или заключены лишь в узком сегменте словесного пространства, лишь с узкой, – например, особо продвинутой или принципиально маргинальной – группой читателей.