Страница 161 из 186
ЭЛИТА ЛИТЕРАТУРНАЯ
Терминологически расплывчатое, но тем не менее интуитивно верифицируемое понятие, охватывающее писателей, которые располагают не только устойчивой массовой известностью, но и максимальным авторитетом (престижем) в глазах государственных властей, преподавателей литературы в системе среднего и высшего образования, библиотекарей и неквалифицированного читательского большинства.
В советскую эпоху элиту составляли литературные функционеры (главные редакторы центральных литературных газет и журналов, директора издательств и академических научных институтов), авторы так называемой секретарской (то есть создаваемой секретарями Союзов писателей СССР и РСФСР) литературы и отобранное число писателей, фрондировавших своей независимостью, но защищенных признанием Запада и широкой популярностью на родине (среди них были, например, В. Астафьев, Б. Ахмадулина, А. Вознесенский, Евг. Евтушенко, С. Залыгин, Ю. Нагибин, Б. Окуджава, В. Распутин, А. Рыбаков и др.). Их произведения входили в школьную программу или были рекомендованы для внеклассного чтения, многократно переиздавались на русском и языках народов СССР, а их авторы избирались депутатами Верховного Совета, отмечались государственными наградами (в том числе званиями Героев Социалистического Труда) и государственными литературными премиями. Знаком вхождения в элиту являлось, как правило, издание собрания сочинений автора, инкорпорированного в этот почетный список, и выпуск книг, посвященных его жизни и творчеству.
В итоге перестройки из состава элиты были выведены практически все полпреды «секретарской» литературы и литературные функционеры нового поколения. И ныне, как замечает Михаил Берг, «элита состоит как из наиболее успешных шестидесятников-либералов, так и из представителей бывшего андеграунда». Причем – и это следует подчеркнуть особо – успешность, сведенная к цифрам продаж и/или к количеству переводов на иностранные языки, еще не является условием для автоматического включения того или иного автора в состав элиты. В этом смысле и «звезды», заполонившие экран по всем нашим городам и весям, и писатели с имиджем «культовых» или «элитарных», и рекордсмены рынка могут входить, а могут и не входить в элиту. А вот литераторы, давно пережившие свой звездный час и невысоко оцениваемые по гамбургскому счету, но защищенные своими былыми заслугами, по-прежнему занимают в ней устойчивое положение. Характерными признаками «элитности» остаются подтвержденность писательского статуса включением в школьные и/или вузовские курсы истории русской литературы ХХ века, государственное и общественное признание, выражающееся в орденах, государственных премиях или премиях, вручаемых по совокупности достижений (таковы премия «Триумф» или Пушкинская премия фонда А. Тепфера). Представителей элиты включают в президентские и иные консультативные советы федерального уровня, приглашают не только на литературные, но и на политические, великосветские мероприятия, назначают председателями престижных премиальных жюри и комитетов. Экстраординарными знаками «элитности» становится создание прижизненных музеев и музейных экспозиций, учреждение именных премий (например, премия имени Михаила Алексеева, назначенная саратовским губернатором Аяцковым, или премия имени Юрия Рытхэу, установленная администрацией Чукотки) и/или проведение научных конференций в честь титулованной литературной персоны.
Учитывая многоуровневый характер современной литературной жизни, уместно говорить также о региональных и корпоративно жанровых элитах. Так, очевидно, что элиту сообщества фантастов возглавляет Борис Стругаций, в ознаменование заслуг которого учреждены бесчисленные фэн-клубы, именная АБС-премия и журнал «Полдень. XXI век»), а элиту литераторов Кубани представляет в единственном числе Виктор Лихоносов. Впрочем, по принципам своей комплектации и набору признаков региональные и корпоративно жанровые элиты всего лишь копируют общероссийскую.
См. ГАМБУРГСКИЙ СЧЕТ В ЛИТЕРАТУРЕ; ГЕНИЙ, ТАЛАНТ В ЛИТЕРАТУРЕ; ЗВЕЗДЫ В ЛИТЕРАТУРЕ; ИЕРАРХИЯ В ЛИТЕРАТУРЕ; НЕКВАЛИФИЦИРОВАННОЕ ЧИТАТЕЛЬСКОЕ БОЛЬШИНСТВО; УСПЕХ ЛИТЕРАТУРНЫЙ
ЭЛИТАРНЫЙ ПИСАТЕЛЬ, ЭЛИТАРНАЯ ЛИТЕРАТУРА
Используемые иногда как синоним понятий «качественная», «серьезная», «подлинная» литература, эти термины имеют, однако, и собственное значение. Причем важно сразу оговориться, что речь идет не о представителях литературной элиты и созданных ими произведениях, а об авторах и книгах, адресующихся к элите – в том бесформенно широком смысле, какое утвердилось в отечественном словоупотреблении.
Литераторы, претендующие на амплуа элитарных писателей, вправе адресоваться и к элите как истеблишменту – сливкам российского политического, культурного и бизнес-сообществ, и к элите как своего рода неформальной ассоциации славистов и русскоязычных писателей, инкорпорировавшихся в состав не только отечественного, но и транснационального культурного сообщества, и к элите, понимаемой как синоним квалифицированного читательского меньшинства, и к элите, какою считают себя участники разного рода литературных тусовок. Понятно, что эти круги не совмещаются полностью. И понятно, что в условиях, когда элита как истеблишмент предпочитает личное знакомство со своими коллегами из элиты литературной интересу к любым книгам, ориентиром для элитарных писателей остается своего рода среда «посвященных», то есть все те же слависты, квалифицированные читатели и люди тусовок, где читают, может быть, и мало, но зато все знают о положении дел в современной актуальной литературе. Для этой среды характерны высокий уровень вменяемости, с одной стороны, и высокий уровень инновационных ожиданий, с другой. Здесь дорого ценится как резко очерченная, зачастую даже агрессивно проявленная индивидуальность художника, так и соотнесенность его авторской стратегии с западной литературной модой, а моральная и идейная любознательность не скованы табу и ограничениями, характерными для консервативного художественного сознания. Здесь, наконец, дорожат ощущением собственного интеллектуального и эстетического избранничества, своей демонстративной отстраненностью и от мейнстрима, и вообще от всего, что могло бы привлечь внимание неквалифицированного читательского большинства,
Элитарная литература оказывается, таким образом, литературой «для немногих», испытательным стендом и лабораторией творчества, своего рода «поэзией для поэтов». Что одновременно и отталкивает неквалифицированное читательское большинство от нее, как от чего-то «заумного», «ненормативного» в эстетическом и этическом плане, и притягивает к ней, как всегда притягивают неукрощенная мода и возможность почувствовать себя тоже «избранным» и тоже «посвященным». «Употреби это – и будешь элитой», – вот что, по словам Марии Ремизовой, в условиях тотального торжества пиар-технологий, казалось бы, неожиданно расширяет читательскую аудиторию стихов Дмитрия Пригова и романов Владимира Сорокина, а самих элитарных писателей может вывести из андеграунда и богемы, то есть перепозиционировать в звезды литературного рынка.
См. АКТУАЛЬНАЯ ЛИТЕРАТУРА; АМПЛУА ЛИТЕРАТУРНОЕ; ВМЕНЯЕМОСТЬ И НЕВМЕНЯЕМОСТЬ В ЛИТЕРАТУРЕ; ИМИДЖ В ЛИТЕРАТУРЕ; ИННОВАЦИИ ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ; ПОЗИЦИОНИРОВАНИЕ В ЛИТЕРАТУРЕ; КАЧЕСТВЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА; КВАЛИФИЦИРОВАННОЕ ЧИТАТЕЛЬСКОЕ МЕНЬШИНСТВО; МЕЙНСТРИМ В ЛИТЕРАТУРЕ; МОДА ЛИТЕРАТУРНАЯ; НЕКВАЛИФИЦИРОВАННОЕ ЧИТАТЕЛЬСКОЕ БОЛЬШИНСТВО; СТРАТЕГИЯ АВТОРСКАЯ; ЭЛИТА ЛИТЕРАТУРНАЯ