Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 2 из 67

Он ступал по тонкому слою земли и чувствовал камень неглубоко под ним. Прибрежные камни он уже встречал вчера в порту — берег охраняли гранитные валуны всех размеров, ими же укрепили причал, и от них веяло основательной, успокаивающей древностью. Теперь Карантир ступал по тому, что их порождало. Под его ногами лежал сплошной гранит, вросший корнями в землю, разрывающий там и здесь тонкую шкуру земли,простирающийся во все стороны, огромный и древний, лишь приглаженный потоком времени.

Не только времени, впрочем. Присев на широкий гладкий выход камня, успевший пригреться на солнце, он почувствовал холод из его глубины. Большой лёд. Он был здесь. Давил камень огромной тяжестью, скользил под нею, медленно перемалывая в пыль валуны и выглаживая макушки холмов. Был и ушел, и камень все ещё выплывает, сбрасывая остатки воспоминаний и той тяжести.

Камни и острова побережья Бостона тоже помнили этот лёд.

Но этот гранит был памятнее. Твёрже. Надёжнее. Невольно Карантир подумал, как хорошо встала бы сторожевая крепость над этим берегом, вросла бы в камень, вздыбилась из него, защищая порт, разворачивая лапы укреплений, придуманных здесь для обстрела нападающих. Вот только незачем. Кому здесь нужна рыбацкая деревня?

Он вспомнил старый дверной молоток. За ним точно скрывалась история постарше всей этой деревни. Но это была не его история. Он не хотел ее знать.

Он хотел найти здесь нечто иное.

Старые, зарастающие тропы разделялись, ветвились и сплетались. Одни уводили его вглубь острова прямо в сторону лысой вершины, другие вились вдоль берега, обходя неудобья, расселины и валуны. Некоторые, впрочем, кто-то поддерживал и заботливо расчищал.

Вдоль самого берега тоже шла тропа, и даже неплохо нахоженная. В той стороне лежал другой рыбацкий поселок, больше и основательнее этого. Потому Карантиру он был вовсе не нужен, а вот здешние жители, должно быть, не давали этой тропе затеряться.

Дважды он спускался к воде и вслушивался в ее пение, иногда даже доставал флейту и извлекал из нее несколько звуков, но отчего то желания дополнять песню моря дальше не возникало. И он возвращался наверх, в заросли кустов и деревьев на камнях, в поисках тропы, которая его приведет, куда нужно.

Она непременно найдется, думал Карантир. Времени, конечно, до смешного немного, но я это найду. Только отойду от поселка подальше. Эта земля помнила что-то недоброе — он с трудом улавливал отзвуки своим сжавшимся, едва лишь начинающим снова открываться внутренним чутьем. Старый дверной молоток на новой двери гостевого дома, отдельные старые дома, расширенные и достроенные, старые ограды, заросшие ежевикой, на краю городка... Он ловил эти приметы другой жизни этого места, но не хотел вникать глубже. Наверняка он найдет что-то не слишком приятное. Споры людей за землю и жилье часто заканчиваются здесь скверно.

Возвращаясь в сторону поселка, он забрал дальше от моря, чтобы сделать круг, и вышел на дорогу. Дорога вела куда-то вглубь, по одну ее сторону был лес, молодой, выросший на месте вырубок, по другую — фермерские поля. Кто-то долго и тяжело трудился на этой небогатой земле, всеми силами вырывая у нее урожай. Дома ее хозяев стояли ещё глубже, приземистые и темные от дождей, без капли краски на стенах, он разглядел их по ту сторону полей. И человека, идущего через поля к нему наперерез, тоже заметил издали. Его штаны на лямках и грубая светлая рубаха были залатаны и испачканы свежей землёй, рассказав, что он много трудился сегодня.

Карантир выбросил его из головы, и лишь следил краем глаза, без мыслей, пока тот действительно не вышел на дорогу впереди него — и не двинулся навстречу.

Остановился он за несколько шагов — тяжёлый, мощный, бородатый, сутулый от работы, с застарелым загаром на нижней части лица и шее.

— Приезжий, что ли? — спросил он хмуро. — Осторожнее бы тебе.

— У вас что-то случилось? — Карантир решил побыть вежливым. После двух лет в чертовски многолюдном городе вежливость входит в привычку, и иногда только она спасает от лишнего общения.

— У нас-то нет, — сказал человек. Он не делал лишних движений, просто стоял на дороге. — Но приезжим стоит быть осторожнее. Не ходить тут где попало. Есть тут опасные места.

— Расскажи больше.

— Больше — это вообще не стоит здесь бродить. Нехорошие здесь есть места, и нехорошее может случиться, если по ним бродят чужаки.

— Не беспокойся, добрый человек, — Карантир не стал усмехаться. — Я не тот, кто боится нехороших мест и дурных людей.

—Со всеми беда может случиться. Шел бы ты с богом отсюда, если нам зла не желаешь.

— Не желаю.

Он хотел добавить "И первым не сделаю" — и не добавил. Зачем угрожать обычному землепашцу?

— Вот и хорошо, — кивнул человек, успел первым. — Иди с богом и лучше не ходи, где попало, — после этих слов он развернулся и широкими шагами пошел вдоль поля к тропке на пашне.

Не стоило недооценивать здешних землепашцев, словно бы напоминала его спина. Они легко брались за оружие, в отличие от горожан.

Иногда, подумал ему вслед Карантир, вежливость бывает напрасной.

Он вернулся, когда солнце ещё стояло высоко, но с моря набежали облака и подул сырой холодный ветер. От этого слаще сделалось тепло за толстыми стенами гостиницы, прекраснее огонь в очаге, и особенно хорош горячий чай с молоком, который принёс ему хозяин на подносе и поставил на столик.

- Я видел сегодня одного неприветливого человека, — сказал Карантир, наливая себе чай и жестом приглашая хозяина тоже присесть в кресло напротив.

— Фермера, несомненно.

— Почему несомненно?

—Потому что сейчас в этой части острова живут лишь рыбаки на побережье и фермеры на полпути к горе. Думаю, вы видели кого-то из них. Они пуритане и сторонятся порта и лишних соблазнов.

— То есть, раньше было больше? — Карантин поспешно извлекал из памяти сведения о том, как англичане и французы делили эти земли между собой в начале этого века, но подробностей об этих местах все равно не нашел.