Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 19 из 67

- И кого я приведу с собой на этот раз? - с досадой откликнулся он. - Я хочу взойти на гору, осмотреть ее и вернуться. Возможно, ночью или завтра. Позаботьтесь о моей гостье.

Он ждал расспросов. Но хозяин только кивнул, ничуть не удивившись.

- Непременно, - сказал он. - Но я бы советовал вам, если не хочется попадаться на глаза нашим добрым соседям, пройти вдоль берега три четверти мили. Возле валуна, похожего на лошадиную голову, начинается старая, полузаросшая тропа наверх. Она пройдет по гребню холма позади ферм, и снизу вас вряд ли заметят. Тропа проходима, я проверял. А что наверху небезопасно, я думаю, вы и без меня знаете.

Добрые соседи, подумал Карантир. И скрытый путь на гору, невидимый для них. Интересно. Очень интересно. Он всмотрелся с любопытством, но в виде хозяина не было ничего необычного; это был все тот же мистер Аллен, с его английским выговором и чашкой чая в руке, полноватый, круглолицый и безобидный с виду.

Карантир поблагодарил за совет и почти выбежал из гостиницы.

Тропа легко нашлась по приметному валуну. Грустная лошадиная голова без ушей смотрела в море, а позади ее затылка чуть расступались кусты и камни. Не то, чтобы тропа пряталась - случайный взгляд просто соскальзывал с нее, цепляясь за кусты, корни и лошадиную голову. А дальше неширокая тропа карабкалась по валунам и обнажениям, подставляла под ноги толстые корни, и все это - среди чуть расступившихся елей и тонких белокорых берёз, недолговечных даже с виду.

Карантир шел быстро, порой переходя на лёгкий бег. Мысль о звере захватила его: на ходу, среди пронизанного утренним солнцем леса, он смотрел в памяти на совсем другой лес - хмурые невысокие ели Синих гор со следами когтей пещерного медведя. Этих плоскоголовых огромных тварей обычно не брали в одиночку, но и ему, и братьям случалось брать рогатые копья и вести на него охотников. После удара в живот или в грудь зверя рогатое копьё упирали пятой в землю, чтобы сдержать его, и добивали обычными копьями в голову или стрелами в глаза.

Келегорму случилось добить пещерного медведя кинжалом в глаз, когда однажды упор копья сорвался, и медведь навалился на него всей тяжестью. За то, что не отскочил, бранили его потом все вместе, когда зашили раны от когтей на спине и боках.

Револьвер против таких тварей бесполезен - если стрелять в тело, пуля застрянет в мышцах и жире. Но можно стрелять не в тело. Глаза и пасть будут уязвимы даже у очень страшного хищника. Выстрелом снизу в открытую пасть можно убить и гаура, и медведя, и многих других.

Тропа резко взяла вверх и после подъёма вывела на гребень холма, как и было обещано. Березы и можжевельник росли здесь, стараясь укрыть камень собою или взломать его. От края раскрывались внизу распаханные земли и разбросанные по ним дома в окружении уцелевших деревьев или садов. Там работали люди - кто-то нес воду, кто-то выгонял скот, кто-то согнулся над грядками, и казалось, так теперь будет всегда на этой земле. Невидимый сверху Карантир, однако, ощутил доносящийся снизу безмолвный укор всякому, кто не пашет землю и не поливает ее своим потом прямо сейчас. Так думали не все - но чьи-то непрестанные, давние размышления о грехе лени и своей трудовой праведности висели над землёй, подобно дыму.

Он отвернулся и, незаметный снизу, устремился вдоль гребня бегом, радуясь уже своим усилиям. Ноги пронесли его размеренно и быстро, а затем тропа соскользнула с расплывающегося гребня вниз и нырнула в ущелье, заросшее кустами и вьюнком. Оно дышало ночной сыростью, роса ещё не высохла на листьях плюща, а над стенами и их сглаженными ребрами стояла гвардия ясеней, в утреннем солнце зелено-золотых и просвеченных насквозь, как дикий златокамень или рукотворные камни отцовских учеников.

Здесь под ногами слегка чавкал сырой мох, скользила мокрая земля и пахло опавшей мокрой листвой. Вода сочилась кое-где по бокам ущелья, расцвечивая камень темно-розовыми полосами, из-под сапог порой на бегу расплескивались небольшие лужи - тропа шла справа над ручьем, выше обычных разливов, отмеченных голым камнем и галькой. Чем выше, тем ближе сходились стены, прижимаясь к земле, и тем ниже делались ясеневые стражи над ними. Настал миг - и стены плавным валом почти сомкнулись перед ним, рассеченные лишь узкой трещиной, в нее и нырнула тропа, и он следом за ней, едва не касаясь плечами камня. Изломом тропа забиралась все выше - один уступ, другой, правильной формы, укрытые листвой и толстым мхом, пока на седьмом по счету уступе стены не слились с камнем под сапогами, открыв небо во всю ширину.

И гранитный склон, рассеченный трещинами и полосами кустов, по которому когда-то разбросали щедрыми горстями неровно оббитые валуны. И редкие деревья, уже не ясени, а невысокие ели цеплялись здесь корнями за камни и трещины, не скрывая от глаз почти ничего.

Он обернулся и засмеялся.