Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 11 из 67

Часть 4

Трижды в дороге он позволил себе присесть и отдохнуть, и трижды поднимал себя и шел вперед, чувствуя как приближается глубокий сон. Несколько раз он дремал недолго на ходу, позволяя так отдохнуть больше разуму, чем телу, но при такой потере сил это уже плохо помогало. Солнце незаметно село, взошли звезды и появилась молодая луна, а он все шел тяжелыми, размеренными шагами, снова по глупой фермерской дороге, чувствуя себя шагающим механизмом, автоматоном, из тех, что видел на рисунках в журналах и газетах. После какого-то мгновения он не разрешал себе отдыха, чтобы не нарушать сосредоточенности.

Созвездие Серпа над головой уже опрокидывалось к полуночи, когда он прошел по поселку, поперек всех дорожек и троп, мимо чьих-то дверей, чтобы пройти как можно более прямо, и ударил в дверь гостиницы. Внутри быстро откинули крючок, и Аллен распахнул дверь.

- Все живы? – спросил он.

- Я сплю, - сообщил Карантир. Тем же размеренным шагом он прошел к лестнице, вспомнил, что нужно сгибать колени, чтобы подняться, сделал это.

Еще он успел снять сапоги, потому что сон в сапогах – это уже совсем о битвах и потерях, и так нельзя.

**

- У кого есть уши, да услышат! - ворвался в исцеляющую грезу Карантира хриплый, дребезжащий голос старика, выдирая его на дневной свет. - Из моря поднимется зверь! С десятью рогами и семью головами! На рогах его десять венцов и на них написаны кощунственные имена! И будет он клеветать на Бога! И люди поклонятся зверю и скажут - кто может сразиться с ним?

Истинный свет, сбереженный его памятью, померк, воспоминание о доме, в которое он закутался, словно в одеяло, распалось. Карантир рывком сел на постели, хватаясь за нож.

Он же знает эти слова.

Два тревожных женских голоса звучали тише, голос старика, грудной и явно привычный, легко их перекрывал.

- Прокляты будут те, кто поклонится зверю! - крик звучал все ближе. - Змей даст зверю великую силу! Но прокляты будут все отступники! Все язычники! Городские блудники и грешники! Все, кто поклонятся зверю и его изображению, все они будут пить вино Божьей ярости! Все, кто пробуждает зверя!

Последние слова, кажется, кричали прямо в стену гостиницы.

Перед мысленным взглядом распахнулась потёртая книга на нужной странице. Да. Откровения Иоанна. Маглор как-то рассуждал, не была ли эта рукопись первоначально чем-то большим, чем сборником страшных пророчеств и видений, записанных одержимым уверовавшим. Жаль, что Маглора здесь нет. Он бы, наверное, уже разобрался в здешних тайнах.

Надежды заснуть не осталось. Карантир торопливо сменил рубашку, в которой заснул, и натянул сапоги, всем телом чувствуя, что силы ещё не восстановились, и оно хотело бы ещё две стражи сна для счастья. И также привычно смирилось, что их не будет.

Выглянул в окно. Из окна был виден залив, дома и часть пристани, а старика видно не было, но несколько человек шли к гостинице, привлеченные криками.

Кажется, соседи Аллена не такие добрые, как хозяин пытался представить.

А за окном все голосили.

- Это они виноваты в том, что зверь возвращается! – несся старческий голос. - Мы молили Господа о защите этой земли, мы уничтожали на ней дьявольскую скверну, но они пришли - и порождения Сатаны снова здесь! Убирайтесь в ад! В ад!

- Отец Абрахам, ну пожалуйста!

Уличных проповедников Карантир здесь встречал не раз, и большая часть была скорее забавна в своем обещании то несчастий, то благ. Сейчас смеяться не хотелось. В голосе была огромная уверенность - и большая, горячая ненависть, питающая эту веру, как подземный огонь горячие источники.

В гостиной нашелся Аллен и знакомый уже фермер с дороги - тот, первый, что встретился Карантиру еще на второй день – большой и кряжистый; у него словно и сейчас был невидимый груз на плечах. И цепкие глаза. И прочный, недоверчивый разум, ждущий подвоха и оттого непроницаемый.

"Поискал покоя, - насмешливо сказал себе Карантир. - Нашел людские раздоры и проклятия на свою голову. Опять. Искал сородичей, нашел голодных истаявших упырей. А корабль в Портленд вернется только через три дня".

- Пакетбот придёт через три дня, - эхом отозвался фермер. - Отвезите мальчишку в город. Так будет лучше для всех. Я же просил вас по-хорошему. Не бродите здесь, не надо. И что теперь?

- Моему постояльцу нужен покой.

- Пусть полежит в покое, а там сядет на пакетбот. И второй ваш постоялец - тоже. Поможет ему!

- Кто это?

- Мистер Мозес Фелтон - глава общины, - сказал Аллен церемонно, словно представлял друг другу вождей на переговорах.

- Мы встречались, - бросил Мозес.

- И мистер Карантир Фэйнор из Аризоны.

- Человеку с другого конца земли здесь тем более делать нечего. Не нужно мутить здесь воду, мистер Фэйнор. Не нужно тащить сюда греховные соблазны праздного любопытства и малевания развлекательных картин. Сами видите, что началось, - Мозес опустил голову и смотрел исподлобья, будто готовый драться.

- И семь ангелов выльют семь чаш гнева Божия на землю, и сделается из воды кровь, и все живое умрет! – послышалось снаружи.

И Карантиру очень захотелось уехать в это мгновение. Оставить позади всех, этих дураков с безумной одержимостью морготовыми мучениями от Всеотца, неосторожных глупцов с картинами, зверей с неправильными когтями и лживых развоплощенных сородичей, пьющих живую силу.

Вернуться в Бостон, шумный и суетливый, но земной и понятный.

И только из чувства противоречия он спросил:

- Началось - что? - И шагнул к столу, на котором уже стоял утренний чайник, чашка на блюдце и кувшин с холодной водой.

- А вы не видите? - спросил Мозес с упрёком и тихой злостью. - Языческие проклятые твари вышли из леса, и первая кровь уже пролилась. Хотите опасности для нас всех?

- Из пасти зверя выйдут нечистые духи, подобные жабам! - взвыл старик за стеной.

- Я не боюсь тварей, я на них охочусь, - сказал Карантир, сжав губы. Аллен просил не ссорить его с соседями. – Хотите, я выслежу вашего зверя? Мне пригодится охотничье ружье.

- Я хочу, чтобы вы просто исчезли, - процедил фермер сквозь зубы. - Забрали свои грехи с собой в гнезда порока, называемые городами. Мы справимся без вас.

- Как вы справитесь с проклятыми тварями, если вы не можете о них даже рассказать?

- Это не ваше дело, молодой человек.

- Стоило ли вообще селиться в местах, где настолько опасно?