Страница 11 из 137
Глава 3.2
Ноа Монро
Дождь.
Шум дождя и свистящий ветер за окном в очередной одинокий вечер, будто музыкальное сопровождение, нагнетает и без того паршивое настроение.
Прошло уже достаточно времени после отбытия Дианы, а я всё сильнее скучаю по ней. Каждую ночь она мне снится. И в каждом сновидении её черные глаза смотрят с осуждением.
Никогда так не тосковал по кому-либо. Разве что по отцу, ведь мать умерла при родах.
Постукивая острым наконечником пера в чернильнице, я наконец-то ощутил удовлетворение после очередного написанного письма.
Уверен, что в ферзенском дворце будут проверять содержимое писем, поэтому пришлось испортить не один десяток бумажных листов, чтобы его содержимое не вызывало никаких подозрений.
Совсем скоро наступит праздник урожая, и мне нужно приготовить отчет для короля, но он меня не волновал. Более важным оставалось уже написанное письмо для своей невесты. Всего пара строк, но хотелось больше.
По донесению своего камердинера я узнал точный срок доставки письма, если не возникнет проблем. Две с половиной недели, если брать в расчет пересылку по морю, а после совами.
Последние две недели король не может усидеть на месте. Приглашающие письма чуть ли не каждый день приносит дворецкий, и, чтобы избежать встречи, пришлось солгать о болезни. Как низко, но мне плевать.
В конце концов из-за их гребаного указа мне пришлось отложить свадьбу.
«Тук-тук».
— Входи, Виктор.
После моих слов в комнате появился дворецкий и, поклонившись, сделал донесение:
— Господин, прибыл командир Роберт. Мне пригласить его сюда или в кабинет?
Роберт? Как странно, я ждал его только через две недели..
Задумавшись о возможных причинах скорого приезда своего командира, я тяжело вздохнул и ответил:
— В кабинете будет удобнее.
— Как пожелаете.
Поклонившись напоследок, дворецкий вышел, а его удаляющиеся шаги были слышны из-за дверей.
Возможно ли, что случилось что-то серьезное на границе? Роберт обычно очень пунктуален.
Предчувствие нашептывало, что предстоящий разговор будет не обычным, а судьбоносным.
Выйдя из спальни, я двинулся к кабинету.
Скрывающий собственную тревогу Виктор следовал за мной, пока я не достиг нужной двери.
— Господин, командир ждет вас.
Дверь распахнулась, и человек, что находился за ней, поспешил поклониться и громко поприветствовать меня, уже переступившего порог.
Лицо стоящей в углу служанки даже в приглушенном освещении заметно залилось пунцовым цветом. Невольно опустил взгляд на свою расстёгнутую рубашку.
— Все свободны. − Разминая шею, двинулся к рабочему столу. − Виктор, разыщи гонца и принеси сюда всё, включая письмо, из моих покоев.
Дворецкий выпустил из кабинета горничных и, покорно склонив голову, вышел из помещения.
Вытащив сигареты из ящика, я закурил. Комнату наполнил слабый, сладкий дым, и, опираясь на стол, я спросил:
— Почему ты пришёл сейчас?
На некогда серьёзном лице Роберта расплылась довольная ухмылка.
— Неужели ты не рад меня видеть?
Всего в качестве командиров мне служило трое. И Роберт являлся самым самовлюблённым из тех троих.
— Рад? Конечно. Если бы я знал о твоём возвращении так скоро, то немедленно подготовил для тебя работенку посложнее.
Командир громко рассмеялся и достал сигарету из лежащего на столе портсигара.
«Скреж».
Роберт подкурил с зажжённой мною спички и с наслаждением затянулся дымом.
— Ферзенский табак.. − Удовлетворённо кивая головой, он выпустил очередной клуб дыма. − Мне было жутко, когда я увидел тебя.
Вопросительно вздёрнул бровь, пока Роберт стряхивал полоску пепла в пепельницу, и в этот момент в кабинете появился Виктор с подносом.
Я занял кресло за столом и, перечитав составленное письмо, невольно ухмыльнулся, поставил на нём роспись, заклеймил печатью рода и передал Виктору.
Роберт, опечаленный всё это время, улыбнулся. В его глазах сиял восторг, пока дворецкий скручивал письмо.
— Вау! А ты действительно изменился.
— Что?
— Я имею в виду тебя и.. − Устремил взгляд на письмо в руках Виктора. − Мне было интересно, почему такой жестокий человек всё это время притворялся джентльменом. Я уже успел подумать, что ты стал мягче.
Я нахмурился.
Роберт всегда был таким. Слова, что вылетали из его рта, не всегда были сдержанны. Однако, зная его почти с рождения, я также знал, что он очень добрый и верный человек.
— Спущу тебе эту глупость, но в следующий раз.. − Демонстративно погладил себя по челюсти, и командир широко улыбнулся.
— Виктор, неужто наш герцог влюблен?
Дворецкий снисходительно взглянул на веселящегося Роберта.
— Вам стоит спросить об этом Его Светлость.
Голубые глаза Роберта нещадно обратились на меня, но я проигнорировал его и дал распоряжение дворецкому об отправке письма Диане и Глории.
— Да ладно вам, Ваша Светлость. Слухи о вашем сорвавшемся браке.. дважды сорвавшемся, ушли далеко за границы Акроса.
Я же небрежно поправил волосы и снова закурил, делая большие, успокаивающие затяжки.
Запах сигарет и дым полностью заполнили кабинет.
— Ты же знаешь, что на землях герцогства Гонсалвеш в данный момент беспорядки?
— Да. Слышал об этом.
Преобразившийся голос Роберта понизился на тон, когда тот опустил глаза на пепельницу с окурками: − А ещё я встретился недавно с дядей. Как ты знаешь, он возглавляет рыцарский орден «Черная роза».
— Напомни, кому из Норманов присягнул орден на верность.
Роберт выглядел сбитым с толку.
— В данный момент − неизвестно.
— Ты? Да не знаешь?
— Дядя не захотел говорить.
Я был очень удивлен его словам.
Рыцарский орден «Роз» на первый взгляд был самым обычным и не примечательным. Однако, было в нем одно отличие от большинства других орденов.
С самого своего формирования он служил только одному роду вот уже много поколений. Роду, носящему фамилию Норман, а герб их семьи — «Черная роза». Из простого названия, как «Роза» или «Розы», их все знали и величали «Кровавыми» или «Черными розами Норманов».
— Разве последний глава Норманов не погиб несколько лет назад?
Я задумался.
Ещё пятнадцать лет назад Норманы процветали, но когда Хьюго Норман умер, в семье начался твориться хаос.