Страница 66 из 80
Мы с ним поднялись на второй этаж и вошли в ординаторскую. За столом сидели несколько мужчин в белых халатах и женщина лет тридцати пяти с заплаканным лицом. Меня представили администрации роддома и предложили присесть.
– Карина Олеговна, вам придётся повторить всё то, что вы рассказали нам, – сказал главврач строгим голосом.
Женщина заплакала и закрыла лицо ладонями. Я понял, что передо мной находится та, из-за которой мои родные люди натерпелись и настрадались на всю жизнь вперёд.
– Подождём минут пять. Сейчас сюда должен подойти следователь, – предложил Пётр.
– Я согласен. Макар Евгеньевич, ознакомьтесь пока с историей родов Кирсановой Анастасии.
Меня переполняли нехорошие чувства. Хотелось подойти к этой… недоврачихе и размазать её по стенке. Но Пётр был на страже. Он суетился вокруг меня, ободряюще похлопывал по плечу, подсовывал под нос какие-то бумаги и объяснял непонятные медицинские термины.
– Пётр Аркадьевич, а что, у вас есть медицинское образование? – поинтересовался главврач.
– Окончил медучилище. Но это было давно. Потом поступил на юридический факультет. И по специальности никогда не работал.
Вот так дела! Я и не знал таких подробностей о моём начальнике службы безопасности. Это многое объясняет.
Это ведь ему я должен быть благодарен: Пётр почувствовал неладное и затеял вместе со мной расследование. Он давно предлагал запросить документы из больницы. Сразу после того, как Алька родила. Но я не прислушался тогда. Был счастлив, что сынок выжил.
Алька родила… да никого она не родила! Тварь последняя!
– Пётр Аркадьевич, что насчёт Апекс известно?
– Уже работаем, Макар. Только дома она двое суток не появлялась. Наблюдение за домом Светланы Фёдоровны ещё больше усилили. Я дополнительно отправил ребят на помощь к твоим.
– Что-то тревожно мне.
– Это от стресса, Макар. Не волнуйся, у нас абсолютно всё под контролем. А вот и следователь. Добрый день!
Мы поднялись, чтобы поприветствовать и пожать руку вошедшему представителю прокуратуры.
– Итак, все в сборе. Начнём, пожалуй, – следователь раскрыл красную папку. – Карина Олеговна, вы работаете в роддоме пятнадцать лет?
Во мне всё кипело. Пока эта… хищница что-то отвечала, я старался думать о детях. Мне нельзя натворить глупостей. Они ждут меня вечером. Я обещал им праздник. И моя Настенька ждёт. В груди приятно что-то прошерстило и плавно опустилось в живот. Как будто и не было этих шести лет… Желание тут же окутало с ног до головы. Я улыбнулся: мы станем счастливыми, мы ещё отвоюем свой рай. Я в этом уже почти не сомневался. Нас теперь пятеро.
Тихий голос вырвал меня из будущей ночи, где я ласково укладывал мою любимую на кровать…
– Я познакомилась с Альфией Апекс перед Новым годом, когда стало известно, что Кирсанова будет рожать в нашем роддоме. Нас свела моя подруга из районной больницы.
– Иванова Марина?
– Да.
– Вы были в курсе, что Иванова Мария и Апекс Альфия подделали документы в другой больнице ещё летом, шесть лет назад?
– Да. Но я не хочу…
– Послушайте внимательно, Карина Олеговна, – перебил её следователь. – Иванова Марина и Воробьёв Константин помещены в следственный изолятор. Они уже сотрудничают со следствием. И я предложил бы вам сделать то же самое. Это поможет вам сократить ваш срок заключения. Рассказывайте в подробностях.
– Марина… она помогла Воробьёву подделать документы. Только и всего…
– Вскрылись ещё некоторые преступления. А то, что Иванова Марина знала о том, что вы собираетесь похитить чужого ребёнка и отдать другой женщине – этого мало для заключения под стражу?
– Нет, конечно. Да и я бы не согласилась никогда на это дело, – снова начала всхлипывать воровка детей. – Если бы не моя больная мама... Ей нужна была реабилитация после инсульта. Она в возрасте, её выписали домой. Даже я, врач, не смогла найти ей место. А в платных центрах один день стоит столько, что мне даже при двух ставках не заработать таких денег.
– Ну, вы очень помогли своей маме. Теперь она прямиком поедет в интернат для инвалидов и пожилых людей. И навещать её будет некому.
– Я знаю. Я совершила ужасное преступление.
– Сколько вам заплатила Апекс?
– Миллион.
– Вы с кем-нибудь делились? Кто был с вами рядом в день родов Кирсановой?
– Со мной была старшая медсестра. Куляева её фамилия. Она сегодня выходная. Да, я заплатила ей. Она быстро согласилась нам с Апекс помочь.
– У Куляевой тоже трудности в семье?
– Вроде нет. Просто она не отказалась от дополнительного заработка.
– В больнице кто-нибудь ещё был в курсе ваших дел?
– Нет. Мы сами справились. У нас рожала одна алкоголичка. Она упала или… возможно её даже сбила машина. У неё были различные повреждения…
– Её никто не видел в больнице? Как она попала на ваш этаж? Она не была оформлена как пациентка?
– Это не составило большого труда. Пока в приёмном отделении принимали рожениц, мы подняли её на наш этаж и выделили отдельную палату.
Меня потряхивало от того, как спокойно она об этом рассказывала. Чужие жизни, чужие судьбы. Страшно вот так вот соприкоснуться с человеком, который продал свою душу.
– Это было спланировано заранее? – хмурился следователь.
– Нет. Нам просто так повезло в тот день.
По ординаторской пронеслось недовольное роптание.
– Тише, граждане, – попросил следователь. – Я разделяю с вами негодование, но давайте сначала во всём разберёмся. А чтобы вы делали, если бы не нашлось в тот день такой роженицы?
– Тогда пришлось бы инсценировать похищение.
– Вы даже не сомневались в том, что на вас не падут подозрения?
– У меня безупречная биография, большой стаж, министерские благодарности и награды за отличный труд. Как и у нашей старшей медсестры. Камеры в коридоре через раз работают. Да и отключить их не составляет особого труда. Могло ещё повезти по-другому…
– Это как?
– Мог появиться нужный труп… плод в морге…
– Не понял?
– Ну, родился… и умер. Но на это не приходилось рассчитывать. Такое в нашем роддоме бывает редко.
Главврач выглядел бледным и поникшим. Представляю, что он там себе думал в эту минуту. Вот ведь, под самым носом пригрел змеек на свою шейку.
– А в чём заключалась удача?
– Мы забираем ребёнка у алкоголички и приносим его Кирсановой. Он глубоко недоношенный. Мать в таком состоянии вряд ли отличила бы его от своего.
– А Апекс, значит, этот ребёнок не подходил?