Страница 49 из 80
– Знаю что, милая?
Ну как можно быть таким… нежным. Он заставляет поверить, что я нужна ему.
– Макар, отвечай. Не отводи разговор в сторону!
– Поставь чашку на стол, Настя. Это я поторопился.
– Не поставлю, пока не ответишь.
– Ну что ж, – он удобно устраивается на диване, закидывая ногу на ногу. – Я подожду.
– Что?
– Подожду, пока остынет чай. А потом мы поговорим, солнышко.
Я топаю ногой, и капли обжигают мне ладони.
– Осторожно, Тростиночка. Не нервничай так, – он хлопает ладонью рядом с собой. – Присядь лучше рядом. Я пока предлагаю спокойно поговорить. Обсудим с тобой планы на ближайшие дни. И ночи.
– Хорошо. Но разговаривать будем не здесь.
Он вопросительно поднимает брови, а я отвожу взгляд.
– Если у меня дома, то тогда только утром получится, – разводит он руками и хитро улыбается.
Я прикусываю язык. Это Варшавский, чтобы я ни сказала, ничего не изменится. Он всё перевернёт с ног на голову.
– Иди сюда. Ты же ведь хочешь спросить?
– Хочу.
– Ну вот. А я хочу признаться тебе.
Точно, теперь нет сомнений. Он каким-то образом обо всём узнал. И приехал ко мне. Но что произошло у них с женой?
– Настя, у тебя на лице всё написано. Хватит строить догадки, лучше всё узнать из первых уст, не правда ли?
Он встаёт, а моё тело наполняется дрожью. Я не сопротивляюсь, когда он забирает чашку из моих рук.
– Ты уезжаешь, ничего не говоря, – он подходит вплотную и собирает наши ладони вместе. – А я жду. Ты знаешь, какого это – ждать? Ждать, когда разрешили жить. И надеяться. Дни сбиваются в кучу, а ты всё ждёшь.
– Ты узнал…
– Хм, а ты в этом сомневалась? Ты же верила в меня? Настя, мне было плохо без тебя. Ты обещала мне сниться…
– Тогда к чему весь этот спектакль?
– Так ты бы подыграла что ли, – смеётся он и заключает меня в свои тиски. – Сдалась без боя… А если бы я не…. Нет, нет, даже думать обо этом не хочу, – трясёт он зачем-то головой, а глаза его темнеют. – Ты же в курсе. Сама так всегда считала. Что даётся легко, потом не ценится вовсе.
– Пришёл и… – я размахиваю руками, а он оплетает меня ногами.
– Фухх, наконец, узнаю свою Настюшу. А то я даже испугался. Какая-то запоздалая у тебя реакция, Тростиночка.
– Циник. Тебе плевать на чувства людей. Ты всегда был бесчувственным. Для тебя всё игра, – от негодования мне хочется его придушить.
Неужели я такая слабая? А он снова пользуется мной.
Я вырываюсь, а он лишь крепче сжимает моё тело и прижимается своими губами к моим. Я выталкиваю его язык обратно и кусаю за губу.
– А знаешь, я рад, что так всё вышло, – уворачивается он от меня. – Ты доказала мне, что любишь по-настоящему. Приняла, как только я появился у тебя на пороге. Приняла безо всяких условий.
– А теперь убирайся. Я рада, что у тебя всё прекрасно. Но больше не хочу даже рядом сидеть с таким идиотом…
– Прекрасно, значит, будем разговаривать лёжа.
Я замахиваюсь на самое ценное, мужское, но промахиваюсь.
– Поздно, Настя. Никуда не отпущу, – громкий смех разливается по кабинету.
Только, мне кажется, это вовсе не смех радости и победы. Это горький смех непоправимости. И мы оба об этом знаем.
– Серьёзно? Ну, ударь меня. Тебе станет легче. Могу тебя уверить в этом, – его тёмный взгляд немного пугает меня. – Хочу, чтобы ты знала. Я доверял тебе в те дни и ночи… И я никогда не пользовался тобой. Ты для меня всегда была светлым цветочком. Свежим и чистым. Об остальном расскажу утром.
Пока я думаю, про какие ночи он говорит, мы вместе заваливаемся на диван.
– Не закрывайся от меня, пожалуйста, – снова тихо просит он, нависая надо мной. – Настенька, ты моя девочка. Я знаю, что больно. Мне тоже…
Мои глаза закрыты, но я чувствую, что он растерян. Ему также нужна моя помощь.
– Почему ты мне сразу не сказал?
– Не смог устоять. Разговор бы затянулся. А я дни считал до нашей встречи. Хотел позвонить, но боялся, что ты примешь неправильное решение. Сбежишь, ищи тебя потом по всему миру. А так я всё увидел своими глазами.
– Однажды ты тоже всё увидел своими глазами, – сглатываю я горечь обиды.
– Потом, малыш, – Макар затыкает мне рот и находит мои ладони. – Всё потом.
* * *
– Тебе надо на сигнализацию сдать кабинет?
– Да. Но что-то у меня не получается.
– Давай помогу.
– Твоих рук дело?
– Хм, могла бы и не спрашивать.
– Мне надо заехать домой.
– Утром заедем.
– Мы?
– Да, Настя. Теперь ты от меня ни на шаг. Поняла?
– Это зачем? – хмурюсь я.
– Это очень серьёзно. Ты должна во всём слушаться меня.
– Но это просто невозможно. У меня работа, свои дела, де… – я замолчала на полуслове.
– Настя, тебе угрожает опасность. И я не шучу. Просто доверься.
– Но…
– Никаких больше но, малыш. Теперь я за тебя в ответе.
– Ты сегодня же мне всё расскажешь.
– Обещаю, – он целует меня в щеку и протягивает ключи от кабинета. – Поехали.
Глава 45
– Алёна, я не могу сейчас говорить, – прошептала я.
– Настя, ну как так-то? Дети ждали весь день. Всё работа, работа у тебя. Они быстро вырастут, не заметишь. Будешь тогда знать. Что у тебя там льётся?
– Это кран шумит.
– Кран? Настя, у тебя всё в порядке? Ты точно на работе?
– Да. Всё хорошо. Пока, пока. Я позже позвоню.
Я отключила телефон, чтобы не посыпались новые вопросы. Не буду же я ей рассказывать, что сижу в ванной комнате в квартире у Варшавского и думаю, что мне теперь делать.
Хоть порвись на клочья. Макар уверяет, что мне угрожает опасность, но ничего толком пока не рассказывает. Алёна обрывает телефон. И девочек жалко... Я так сильно скучаю. Мы впервые расстались на такой долгий срок.
Сейчас ещё и Света подключится. Тогда мне точно несдобровать. Вот, уже звонит. И мне лучше сразу ответить на звонок.
– Алло.
– Настя, что случилось?
– Света, всё в порядке. Немного замоталась.
– Что у тебя там за ночное совещание?
– Уже закончилось.
– Включай видеозвонок. Немедленно. Иначе я вылетаю первым же рейсом.
Что же делать? Я хотела переночевать у Макара, а утром, на свежую голову, всё обдумать.
– Я не могу. Я сейчас не одна.
– Да что ты говоришь! Дай ему трубку.
– Кому, Света?
– Вар-шав-ско-му! – по слогам отчеканила она.
– С чего ты взяла, что я с ним. У меня другой мужчина.