Страница 48 из 80
* * *
– Ухх… Жаришка. Спасибо, Настя, – он расхаживает по кладовке и смеётся.
– За что? – я всё ещё тяжело дышу.
– За тебя, любимая. Пожалуй, кладовка – не такая уж плохая идея.
Варшавский шутит и довольно улыбается. А я даже сдвинуться с места не могу после его ласк.
Откуда у него столько сил и энергии? Год назад… ни за что бы не поверила…
– Я бы мог запереть тебя, чтобы ты больше никуда не сбежала от меня.
Он обводит жадным взглядом меня с ног до головы.
– Как будто от тебя можно убежать, – выдыхаю я.
Макар делает шаг ко мне:
– У тебя роскошное тело, Тростиночка. Но ты сильно изменилась. Только я не пойму, что не так в тебе. Ты другая. И тело, как будто не твоё. Новое.
– Много воды утекло, Макар.
– Знаешь, надо запереть тебя здесь. И пользоваться, когда захочу.
Вот он, настоящий Варшавский. Снова со мной. Сильный, главный, лидер.
Он осторожно проводит рукой по моему лицу, а потом вниз по шее.
– Покажешь кабинет? – его голос снова меняется. – Домой ведь целый час добираться.
– Ты на что намекаешь? – мои брови ползут вверх.
– Угу, Тростиночка. Я тебя предупреждал.
Он сгибается и награждает меня быстрым поцелуем.
Как я так быстро сдалась? Как теперь смотреть людям в глаза? Он женат. Я что, превращусь в любовницу?
Тихий стон вырывается из моих губ.
– Что такое? Тебе больно?
– Макар… Нам нельзя…
– Ты про что, малыш?
Его улыбка сводит с ума. Зачем я себя обманываю. Я соглашусь быть с ним. В любой роли.
– Я про Альфию и твоего сына.
– Тьфу… так бы сразу и сказала. Я-то думаю, горишь вся, но какая-то скованная. Чужая. Вот в чём дело, оказывается. Мог бы и сам догадаться. Я подал на развод, Настя. Об этом можешь больше не беспокоиться. Но сын будет жить со мной.
– Она разрешит тебе?
– Главное, чтобы ты разрешила.
– Макар, что ты такое говоришь. Как можно быть против детей.
– Ну, всякое бывает. Будешь мачехой, – улыбается он.
Мачехой??? Я?
– Не переживай. Тебе не придётся много тратить своего времени. У нас есть хорошая няня.
– Я не…
– Одевайся, малыш. Покажешь свой кабинет. Тут прохладно, вставай.
Как я теперь предъявлю ему моих девочек? Наших девочек.
Глава 44
Мы идём с ним рядом. Он держит меня за руку, а я хочу дышать только им. Его тепло, манера речи, улыбка до ушей – вопреки всему и всем, он мне кажется таким родным, что щемит сердце.
Я ничего не знаю и не понимаю. Как я предъявлю его Свете, дочкам, подругам… Как мы будем дальше строить наши отношения? И что там у них произошло в семье? Почему он разводится? И что будет с его сыном?
Врать самой себе, что я не рада тому, что он подал на развод – глупо. Год назад я и не такое бы согласилась. Лишь бы… А тут вообще полная свобода.
Я – да, согласилась бы на всё. А он? Почему он так уверенно себя ведёт со мной? Ему кто-то всё рассказал?
– О чём ты думаешь, Настенька?
– Откуда ты знал, что я соглашусь?
– Хм… Я и не знал, – откашливается Макар. – Приятный сюрприз.
Мы останавливаемся. В коридоре по-прежнему царят полумрак и тишина. Я оглядываюсь вокруг себя: чувство тревоги не отпускает меня. Что если Варшавский снова просто играет со мной. А я на эмоциях опять позволила себе такую слабость – испытывать минуты блаженства наперекор обстоятельствам.
– Солнышко, ты сильно много думаешь. Отпусти себя.
Только от одного его любопытного взгляда позвоночник немеет. При всём моём желании невозможно отказаться от него. Я безумно рада, что он здесь. И не собираюсь оправдываться даже перед собой. Я не смогу ему противостоять.
– Не смотри на меня так. Иначе мы не дойдём до твоего кабинета, – очевидно, что в настоящий момент и ему не хватает дыхания.
Он такой тёплый и нежный, так смотрит влюблённый человек. Я чувствую его каждой клеточкой. Что же ты натворил, Макар?
– Прости, малыш. Не надо... Пусть это будет наш вечер, – он собирает мои слёзы губами. – Мы заслужили эту ночь. Разговор подождёт.
Он исследует мои губы, но не целует глубоко. Легонько дует и проводит нежно языком.
– Макар…
– Ты всё расскажешь мне… Ты моя, девочка.
Макар долго обнимает меня, а потом заводит руки за спину и заставляет прогнуться.
– Здесь камеры, – протестую я.
– Отключены, – сухим голосом сообщает он.
Нескончаемые секунды счастья. Почти уверена, что они будут скрашивать нашу боль прошлого не только в ближайшие часы, но и дни. Не исключено, что и месяцы.
* * *
– Я сейчас подойду. Ты заходи, поставь чайник. Печенье на столе.
– Ты генеральный директор? – в его глазах светится не только удивление, но и гордость.
– Всего два месяца.
– Я в тебе никогда не сомневался.
– Спасибо. Располагайся.
В дамской комнате я понемногу прихожу в себя. Радость сменяется сомнением, а потом и вовсе – чувством вины. Но я отгоняю от себя эти мысли. Тем более преграды в виде жены, которая меня сильно волновала, больше нет. Это главное для меня, не хотелось бы стать причиной их расставания. Времени прошло немало, значит, у них были свои препятствия в браке.
Но у него есть сын… И он пока не знает о дочках…
Всё-таки странно. Откуда он узнал, что я здесь работаю. Почему не задаёт никаких вопросов? Почему его не смущает, что я даже для вида не взбрыкнула? Даже фиалки брыкаются, а тут…
И тут меня как обухом по голове: Варшавский всё знает. Но как? Это невозможно. Ему мог кто-то рассказать в общих чертах, не более того. Как он догадался, что это была я?
– Я никогда не знаю, чего от тебя ждать, солнышко, – мягко говорит он и протягивает мне чай. – Подумать только, ты занимаешь ответственный пост. И когда только успела, – улыбается он одними губами.
Злится? На что? Да, у меня многое получилось. И я успела не только это.
Отчаяние и боль заливают душу. Как много времени прошло…
– Ты приезжаешь, уезжаешь, – он рассматривает меня со всех сторон.
– Ты сейчас о чём, Макар?
– Исчезаешь, а потом снова появляешься, – он ставит свою кружку на стол и делает шаг ко мне. – А я жду, когда мой телефон зазвонит. И ты скажешь всего несколько слов…
Я обхватываю чашку двумя руками, чтобы закрыться от него. Он знает – в руках кипяток. Сам сделал и подал.
– Спасибо, что не стала сопротивляться.
Сердце рвётся вон. Как можно… сопротивляться… Я же обещала…
– Макар, ты знаешь?