Страница 39 из 80
Утром мне предложили редукцию одного плода. Это по сути тот же аборт. С теми же последствиями и… Мальчик… Горю моему никто не мог помочь. Мне бы подумать о другой больнице, но меня удержали почти что силой, угрожая отправить к психиатру.
Мне ввели наркоз. Даже в таком состоянии я волновалась за моих ещё не родившихся детей. Я, наверное, сильно бредила. Слышала, что кто-то говорил – оформляй её как на аборт или что-то вроде того. Потом слышала, что Варшавский уже сделал аборт. При чём здесь Варшавский? Он же мужчина. В общем, бред полный.
Кто-то удивлялся, что «ого», здесь целых трое, а говорили, что двойня. И документы надо заменить. Выкидыш на аборт. Срок большой, крайний. Одиннадцать недель, поздно уже для такой операции. Как бы чего…
Потом детство, молодые родители, тётя и чьи-то счастливые дети. Много детей. Кружатся в саду, а к ним идёт мужчина. Только вот я лица не помню совсем.
Грязный коридор, стук колёс, мужской строгий голос. Такой знакомый и родной. Хочется открыть глаза, рассказать, что девочки со мной, а вот мальчик… Снова неприятный хохот, кто-то считает деньги. Кто-то ругается, что нужно непременно поделиться с заведующим.
А потом я проснулась в палате…
Долго пялилась на зелёную стену, пока не вспомнила, что произошло. Горечь утраты рвало сердце на части. И снова провал, теперь уже надолго. Пока не услышала: деточка, просыпаемся.
Там ещё двое. Мои родные. И я обязана сделать всё, чтобы они появились на свет вовремя и ни в чём никогда не нуждались.
– Так, можно, Анастасия Константиновна?
В палату вошла Светлана Фёдоровна. Она улыбнулась и присела рядом:
– Почему не позвонила?
Я пожала плечами:
– Неудобно. Да и что тут сделаешь?
У меня снова по щекам потекли слёзы.
– Эй, ну-ну. Тебе нельзя плакать. Я к тебе с подарком.
– Каким?
– Каким? – передразнила она. – Уже весь наш городской бомонд в курсе, что Светлана Фёдоровна сошла с ума. И подарила капризной молодой девчонке долю в бизнесе.
– Это кому? – я теперь тоже улыбалась и ничего не понимала.
– Тебе, Настенька. Теперь ты такая же владелица кафе и гостиницы, как и я.
– Да вы что! Зачем?
– А может я фея? – засмеялась Светлана Фёдоровна.
От её глаз разбегались лучики морщинок, говоря о том, что хозяйка придорожного сервиса далеко не молода. Но взгляд определённо оставался озорным. Мол, ничего, мы ещё им всем покажем.
– Светлана Фёдоровна, вы самая настоящая фея. Только я не могу принять такой подарок.
– Можешь. Я с деканом твоим говорила. Квартиру твою мы обязательно вернём. Мои адвокаты уже работают над этим вопросом. Ты же знаешь, у меня хорошие связи с мэром. Об этом не переживай. Только я тебя никуда не отпущу. У нас свежий воздух, мы спрятаны в лесу от трассы. Город недалеко, можно будет возить детей в школу.
– Ещё до детского сада надо дожить, – несмело улыбнулась я.
– Настенька, ну какой детский сад. Не нагоняй тоску. Я помню, как сама ходила в это… в далёком детстве. И хорошо помню безысходность, когда родители оставляют тебя в группе и уходят. И ещё лучше помню, как оставляла своих, глядя в их грустные глаза. Нет, я тебе помогу. Ты же знаешь, я одинокая дама. Буду рада повозиться с твоими девочками.
– А вы не хотите поехать к детям, за границу? – осторожно поинтересовалась я.
– Нет. Мой дом здесь. А наши дети подружатся. Вот увидишь.
– Я в это верю. Только доля мне всё равно не нужна. Я буду помогать вам просто так.
– Кирсанова, отставить! Так, когда тебе можно будет вставать? Надо срочно найти нормальную больничку.
Только сейчас я заметила, что медсестра всё это время находилась в палате вместе с нами.
– Вообще-то у нас минимум пять дней лежат. Это в платных клиниках – сутки, и домой.
– Прекрасно, мы едем домой, – обняла меня Светлана Фёдоровна.
Глава 37
— Так, а куда это вы собрались? Я никуда Кирсанову не отпускал.
— А вы, собственно, кто такой? — Светлана Фёдоровна с грозным выражением лица двинулась в сторону врача. — Я вас внимательно слушаю.
— Я, между прочим, лечащий врач Кирсановой.
— И что с этого? Может тогда расскажете, что здесь произошло?
Я до сих не могу прийти в себя. Мне, оказывается, на операционном столе ничего не сделали. Когда Светлана Фёдоровна потребовала выписку, все почему-то засуетились и забегали вокруг нас.
Выяснилось, что мой мальчик не такой уж и "нежилец". Просто возиться не хотели при поступлении в больницу с беременной женщиной с угрозой выкидыша. Надо было сразу провести дополнительные исследования. А все в отпусках, никому ни до чего нет дела.
— Послушайте… Как вас зовут?
— Светлана Фёдоровна. Я слушаю.
— Светлана Фёдоровна, мы решили не вмешиваться пока. Больная Кирсанова лишь провела некоторое время под наркозом. Когда подключили аппарат УЗИ, обнаружили, что плод…
— Мой мальчик! — не выдержала я и встала с кровати.
— Кирсанова, ложитесь немедленно в постель. Вам нужен полный покой.
— Мы уезжаем домой, — прикрыла меня собой Светлана Фёдоровна. — А вы постарайтесь объяснить мне, почему документы были оформлены на аборт.
— Что вы, аборта никакого не было. Не переживайте. Это перепутали с другой пациенткой.
— И часто вы здесь путаете аборт с живым ребёнком?
— Сейчас принесут вам новую выписку. Но повторяю, я не отпускаю Кирсанову.
Светлана Фёдоровна надела очки и внимательно посмотрела на моего "лечащего врача". Вздохнула и сказала:
— Если вы не хотите стать звездой тырнета или познакомиться, например, с одной интересной жёлтой газетёнкой, то я посоветовала бы вам поторопиться. Ах да, можно ещё полицию вызвать. Кстати, не помешало бы. Опросить всех больных и персонал.
— Выписка будет готова через пятнадцать минут, – мой «доктор» изменился в лице.
— Отлично. Мы подождём здесь. Пятнадцать минут на всё про всё. Да, Пузатик? – улыбнулась мне Светлана Фёдоровна.
Я выдохнула с облегчением только тогда, когда мы вышли на улицу.
— Ты только подумай, какая жара. Лето на исходе, а жарит как на юге.
— А мне нравится. А можно мы зайдём перекусить?
— Пузатик проголодался, — обняла меня Светлана Фёдоровна, — конечно можно. Здесь недалеко есть отличный ресторан.
— Светлана Фёдоровна, я бы не хотела сейчас раскидываться деньгами. Сами понимаете, у меня впереди много расходов.