Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 23 из 80

– Извини, но я не совсем понимаю, что ты хочешь услышать от меня.

– Хватит, Настя. Хватит мне врать. Я лично видел, как ты садилась и выходила из его машины. Видел ваши поцелуи.

Ё-моё. Один раз Женя попытался поцеловать меня, но это не ускользнуло от Варшавского. Ё-моё второй раз. Это же было глубокой ночью в чужом незнакомом дворе. Как? Он следил за мной?

– Будешь и дальше отпираться, Кирсанова?

– Санитарная остановка, – объявил водитель равнодушным голосом.

– Пусти, Макар, мне надо срочно выйти.

Глава 20

— Алёна! Подожди!

— О, привет. А мы думали, что ты передумала ехать. Уже и не надеялись, что ты успеешь на второй автобус.

— Лучше бы я не успела…

— Девочки, смотрите! — воскликнула Злата: — Это же сам Варшавский. Что он здесь делает?

— Едет на отдых. Привет всем. Настя, ты идёшь?

У Иры глаза на лоб полезли от удивления:

— Я что-то пропустила?

— Ничего особенного, Ира. Макар, ты иди, пожалуйста. Я поеду с девочками.

— У нас нет мес…

Алёна не успела до конца произнести свою фразу, потому что я предупредительно наступила ей на ногу:

— Макар, мы встретимся на базе, – уверенно сообщила я Варшавскому.

Он почесал нос, что-то прикинул в уме и утвердительно махнул головой.

— Как скажешь, Настя.

Макар развернулся и быстрым шагом пошёл к нашему автобусу, а девочки окружили меня и устроили допрос.

— Мне надо срочно вызвать такси. Я потом вам всё объясню, девочки.

— Настя, мы, честное слово, не знали, что он поедет на базу. — Ира взволнованно заговорила: — Мы так хотели, чтобы ты с нами отдохнула. Прости, что так всё вышло.

— Тебе очень больно, да? — Алёна заглядывала в глаза и недовольно хмурилась. – Ты не хочешь его видеть?

Больно ли мне? Не знаю. Только вот дышать становилось всё труднее и труднее. А моё колено ещё ощущало захват тёплой сильной ладони.

— Млин, поблизости нет ни одной машины. Как отсюда добраться до города?

— Кажется, там за углом есть остановка, – сказала Злата. – Маршрутки здесь часто ходят в город. Только ты замёрзнешь.

— А, – махнула я рукой. – Ничего страшного. Я не успела переодеться. На работе встречали министра архитектуры. Директор просила меня быть в строгой форме. Думала, что на базе переоденусь.

— Настя, может…

— Не может, Алёна. Ладно, я побежала. Вас ждут. Хорошо вам отдохнуть!

Автобусы ещё не скрылись из вида, а я уже успела продрогнуть. Под ногами снег с грязью, слякоть. Накрапывал мелкий дождик, а сумка моя казалась просто неподъёмной. Я работала двое суток. Даже ночевать пришлось в гостинице, чтобы всё успеть. Зато начальница осталась довольна, и сегодня на мою карточку капнула приличная сумма денег. Это обстоятельство немного придало мне сил.

Ничего, доберусь домой, постою под горячим душем и согреюсь. Обойдётся, я не должна заболеть. Это будет несправедливо, если я снова окажусь в больнице.

— И окажешься, — я чуть не свалилась прямо в лужу, когда услышала его голос. — Как пить дать окажешься, Настя. Вещи давай сюда.

Варшавский, не дожидаясь моей реакции, выхватывает из моих рук сумку, бросает её на скамейку, а меня притягивает к себе.

Остановка хоть и укрыта с трёх сторон, но всё равно не спасает от ветра. И людей подозрительно нет. Ни одного человека.

Варшавский расстёгивает замок на груди и становится позади меня. Обхватывает полами своей куртки и плотно прижимается к моей спине:

— Когда ты перестанешь от меня бегать? — тихо шепчет он, что я едва разбираю слова. — Докторишки твоего в городе нет. Кто лечить будет тебя?

Только что разогнавшееся сердце стало понемногу оттаивать и согреваться… как снова обухом по голове. Со всего размаху. Ну что за идиот? То пригреет, то окатит как из брандспойта ледяной водой.

Я вяло сопротивляюсь ему. Так, скорее для приличия. Его руки сцеплены на моём животе, а голова покоится на моём плече. Из такого плена не так просто вырваться. Да и не хочется, если честно.

— Так бы и стоял тут вечность. Вместе с тобой.

— Ты уж определись: на всё согласен или снова друга будешь вспоминать, — язвлю ему в ответ, а у самой теплота разливается в груди от его нежных слов.

Его голос хрипит, а сердце под рёбрами рвётся наружу. Бьётся с такой силой, что я ощущаю его даже через свою куртку.

— С такими друзьями и врагов не надо. Понравился тебе? Порядочный, правильный. Успешный, будущий светила науки. Куда мне до него, Настя?

Неужели Макар себя с кем-то сравнивает? Девочкам расскажу, ни за что не поверят. Хочется пожалеть его, но за то, что он повёлся на разные слухи, говорю обратное:

— Женя — хороший парень. Он помог мне.

— Настя, не зли меня, — от его ледяного тона как будто даже ветер усиливается. — Ответь лучше на звонок, ты что, не слышишь, как вибрирует твой телефон.

Я вырываюсь из его рук и достаю мобильник:

— Да, Алёна. Ещё не подъехала. Я пока не узнала.

— Скажи им, что мы скоро их догоним.

— Что? — я смотрю на Макара, а он смеётся мне в лицо. — Да, Варшавский здесь. Да не волнуйтесь вы так. Я не плачу, это ветер поднялся.

— Дай сюда.

Макар забирает у меня телефон и объясняет моим подругам, что мы все полные дуры. Мало того, что они отпустили меня одну «голую» в незнакомом посёлке, так ещё и на остановку отправили, с которой транспорт идёт в обратную сторону.

— На, прячь, — он отдаёт мой телефон. — Может, ты штаны какие-нибудь нацепишь? Я отвернусь, если ты стесняешься.

Но мне же теперь всё хочется делать назло. Как я ему уступлю и признаю своё глупое поражение?

— Я не успела прочитать расписание. Ты помешал мне.

— И не надо. Сейчас Камиль подъедет, – бурчит он, внимательно разглядывая меня.

— А он что, разве не уехал на автобусе вместе со всеми?

Макар подходит ко мне поближе:

— Нет. Ему пришлось Альку домой отвезти.

— Поэтому ты ко мне пристал? Подружка уехала и …

— И? Она уехала из-за тебя, между прочим.

— А что так? Вы так прекрасно смотрелись, когда целовались. Она так красиво ножку свою закидывает на тебя.

— Ты тоже.

– Ножку закидываю?

Варшавский водит желваками и, сощурившись, зло бросает:

– Прекрасно смотришься, когда целуешься.

— Женя умеет целовать.

— И что ещё?

— Ты и сам прекрасно знаешь. Вы же давно с ним знакомы.

— Настя, не зли меня.

— Ну, тебе же интересно, как всё было?

— Значит, всё-таки было?