Страница 11 из 47
Глава 10.
Мне пришлось рассказать Милке о нашей договорённости с Петром Игоревичем, о возможном дальнейшем обучении в Голландии.
Я даже не знаю, кто больше радовался: я или она.
— Верка... — она покачала головой и загадочно улыбнулась. — Вот скажи мне честно... за какие заслуги тебе всё это?
— В смысле?
— В самом прямом. Пётр Игоревич лично занимается твоим проектом. Хочет отправить тебя в Делфт. Познакомил с отцом. Ты вообще понимаешь, что происходит?
— Мила, прекрати, — шикнула на неё я. — Это только из-за проекта.
Мила тихонько усмехнулась:
— Конечно. Только из-за проекта.
После многозначительной паузы она продолжила:
— Вер, я четыре года учусь рядом с тобой. Я видела всех наших преподавателей. Никто и никогда не делает для студентов столько, сколько он. Он такой замечательный... — Она внимательно посмотрела на меня. — И знаешь, что самое интересное?
— Что?
— Он ведь даже не замечает, что творит.
Я нахмурилась:
— Не придумывай.
— Не выдумываю. Он просто смотрит на тебя так... будто давно всё решил.
— Что решил?
— Что ты должна стать архитектором. Настоящим. Большим. И почему-то мне кажется, что для него это стало очень личным.
Я почувствовала, как снова предательски вспыхнули щёки.
— Ты всё выдумываешь.
— Возможно, — она пожала плечами. — Но знаешь... иногда со стороны видно лучше.
Я ничего не ответила. Потому что боялась. Боялась даже мысленно допустить, что Милка может оказаться хоть в чём-то права.
Когда за Милкой закрылась дверь, в комнате повисла звенящая, давящая тишина.
Я подошла к окну и прижалась лбом к прохладному стеклу. Слова подруги набатом стучали в висках. «Для него это стало очень личным».
— Глупости, — зло бросила я в темноту пустой комнаты. — Милка просто начиталась любовных романов. Пётр Игоревич — профессионал. Он и его отец просто увидели сильный проект. И ничего больше.
Я обязана была в это верить.
Я вернулась к столу, где лежали раскрытый рабочий альбом, ноутбук со светящейся цифровой моделью и макет.
Взгляд упал на те самые первые, неровные, зачёркнутые линии. «Вот здесь начинается архитектор».
В памяти мгновенно ожил тихий, уверенный голос Петра Игоревича в полупустой мастерской.
Я должна поступить в Делфт и не подвести Луговых.
Два дня превратились в бесконечную подготовку.
Я шлифовала проект до последней запятой.
Я могла по памяти воспроизвести любой лист, любой разрез, любой узел, любую выкопировку.
Казалось, чем больше я работала, тем меньше времени оставалось думать о другом.
Но стоило мне только отвлечься от проекта, я понимала, что обманываю сама себя.
Защитный панцирь из формул, нелинейных расчётов и коэффициентов надёжности, который я так старательно выстраивала всю неделю, стремительно осыпался.
Милка была права в одном: я действительно боялась.
Боялась признать, что дело давно уже не только в Делфте.
Что Делфт, Голландия и финальная защита проекта перед международной грантовой комиссией стали лишь предлогом, ширмой, за которой я пряталась от того, что происходило со мной.
Я медленно опустилась на стул и открыла пояснительную записку.
До дня вылета оставалось всего два дня.
Пётр Игоревич вёл себя на кафедре безупречно отстранённо, словно того приглашения в дом Луговых, того признания отца и нашей звенящей тишины в мастерской и вовсе не было.
И эта его будничность пугала меня сильнее всего.
Что, если для него это действительно... просто работа? Очередной этап подготовки сильного выпускника в двухлетнюю магистратуру на лучший архитектурный факультет в Европе, абсолютную легенду, место, куда мечтал попасть любой студент с нашего потока, да и вообще из любой точки мира.
Люди годами собирали портфолио, зубрили языки и рвали жилы, чтобы просто получить шанс отправить туда свои работы.
Моё портфолио уже выдержало первый, самый строгий этап отбора, и теперь в Нидерландах я должна была лично доказать, что этот проект достоин главного гранта.
Я знала одно.
Делфт был моей мечтой.
Он должен был научить меня мыслить без границ.
Но здесь я оставляла человека, благодаря которому эта мечта вообще стала возможной.