Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 11 из 47

Глава 10.

Мне пришлось рассказать Милке о нашей договорённости с Петром Игоревичем, о возможном дальнейшем обучении в Голландии.

Я даже не знаю, кто больше радовался: я или она.

— Верка... — она покачала головой и загадочно улыбнулась. — Вот скажи мне честно... за какие заслуги тебе всё это?

— В смысле?

— В самом прямом. Пётр Игоревич лично занимается твоим проектом. Хочет отправить тебя в Делфт. Познакомил с отцом. Ты вообще понимаешь, что происходит?

— Мила, прекрати, — шикнула на неё я. — Это только из-за проекта.

Мила тихонько усмехнулась:

— Конечно. Только из-за проекта.

После многозначительной паузы она продолжила:

— Вер, я четыре года учусь рядом с тобой. Я видела всех наших преподавателей. Никто и никогда не делает для студентов столько, сколько он. Он такой замечательный... — Она внимательно посмотрела на меня. — И знаешь, что самое интересное?

— Что?

— Он ведь даже не замечает, что творит.

Я нахмурилась:

— Не придумывай.

— Не выдумываю. Он просто смотрит на тебя так... будто давно всё решил.

— Что решил?

— Что ты должна стать архитектором. Настоящим. Большим. И почему-то мне кажется, что для него это стало очень личным.

Я почувствовала, как снова предательски вспыхнули щёки.

— Ты всё выдумываешь.

— Возможно, — она пожала плечами. — Но знаешь... иногда со стороны видно лучше.

Я ничего не ответила. Потому что боялась. Боялась даже мысленно допустить, что Милка может оказаться хоть в чём-то права.

Когда за Милкой закрылась дверь, в комнате повисла звенящая, давящая тишина.

Я подошла к окну и прижалась лбом к прохладному стеклу. Слова подруги набатом стучали в висках. «Для него это стало очень личным».

— Глупости, — зло бросила я в темноту пустой комнаты. — Милка просто начиталась любовных романов. Пётр Игоревич — профессионал. Он и его отец просто увидели сильный проект. И ничего больше.

Я обязана была в это верить.

Я вернулась к столу, где лежали раскрытый рабочий альбом, ноутбук со светящейся цифровой моделью и макет.

Взгляд упал на те самые первые, неровные, зачёркнутые линии. «Вот здесь начинается архитектор».

В памяти мгновенно ожил тихий, уверенный голос Петра Игоревича в полупустой мастерской.

Я должна поступить в Делфт и не подвести Луговых.

Два дня превратились в бесконечную подготовку.

Я шлифовала проект до последней запятой.

Я могла по памяти воспроизвести любой лист, любой разрез, любой узел, любую выкопировку.

Казалось, чем больше я работала, тем меньше времени оставалось думать о другом.

Но стоило мне только отвлечься от проекта, я понимала, что обманываю сама себя.

Защитный панцирь из формул, нелинейных расчётов и коэффициентов надёжности, который я так старательно выстраивала всю неделю, стремительно осыпался.

Милка была права в одном: я действительно боялась.

Боялась признать, что дело давно уже не только в Делфте.

Что Делфт, Голландия и финальная защита проекта перед международной грантовой комиссией стали лишь предлогом, ширмой, за которой я пряталась от того, что происходило со мной.

Я медленно опустилась на стул и открыла пояснительную записку.

До дня вылета оставалось всего два дня.

Пётр Игоревич вёл себя на кафедре безупречно отстранённо, словно того приглашения в дом Луговых, того признания отца и нашей звенящей тишины в мастерской и вовсе не было.

И эта его будничность пугала меня сильнее всего.

Что, если для него это действительно... просто работа? Очередной этап подготовки сильного выпускника в двухлетнюю магистратуру на лучший архитектурный факультет в Европе, абсолютную легенду, место, куда мечтал попасть любой студент с нашего потока, да и вообще из любой точки мира.

Люди годами собирали портфолио, зубрили языки и рвали жилы, чтобы просто получить шанс отправить туда свои работы.

Моё портфолио уже выдержало первый, самый строгий этап отбора, и теперь в Нидерландах я должна была лично доказать, что этот проект достоин главного гранта.

Я знала одно.

Делфт был моей мечтой.

Он должен был научить меня мыслить без границ.

Но здесь я оставляла человека, благодаря которому эта мечта вообще стала возможной.