Страница 7 из 29
Кружева
Кружева
Глава пять.
Кружева.
Приведя себя в относительный порядок, выхожу из «Хаммера». Глубокая осенняя ночь обдаёт холодным ветром, разнося по асфальту пылинки, да накатывающий морозец. Мелкая изморось ложилась не приятными мурашками. Где – то далеко заорала сигнализация, а после на улицу опустилась мертвенная тишина, нарушаемая шелестом листьев, да редким собачьим лаем. Из окон моего дома видны лишь пустые стены и темнота.
Марк легко подхватывает меня на руки, закрывая дверцу авто ногой.
— Марк! Отпусти, вдруг, кто – то из соседей увидит. — Я беспокойно озираюсь по соседским домам, но он игнорирует мою просьбу, а на губах заиграла самодовольная улыбка.
— Ты ведь взрослая девочка, и вправе решать у кого лежать на руках, а у кого нет.
Всё, что мне остаётся – это покорно вздохнуть.
— Ключи, — раздаётся команда.
С еле слышным позвякиванием достаю ключи, замок щёлкает, Марк закрывает дверь слегка, навалившись.
В темноте он ориентируется прекрасно, передвигаясь бесшумно, как дикий кот, лишь иногда его лицо озаряет свет уличного фонаря.
В кровать он меня укладывает, как маленького ребёнка, заботливо снимая плащ, рабочую юбку и блузу, а когда приходит время чулок – губы Марка едва заметно касаются ажурной резинки. Тело моментально вспыхивает, но он лишь хищнически улыбается, а потом продолжает свою сладкую пытку: подушечки пальцев тянут за край чулок, медленно опуская миллиметр за миллиметром; капрон опускается ниже – на колено ложится короткий, но чувственный поцелуй. Моя разгорячённая кожа становится под его натиском гиперчувствительной, пальцы сжимают простынь.
Марк замедляется у лодыжки – туфля отправляется на пол, а капрон медленно скользнул по своду стопы, повторяя движения умелых пальцев.
Я лежу не шелохнувшись, боясь спугнуть дикого зверя. Голубые глаза смотрят в упор, взгляд будто сканирует меня. Лёгкое давление на те самые точки стопы, отдаются сладостно – мучительным приливом.
Стопа горит, горю и я.
Мимолётная передышка – Марк снимает второй чулок. Он не спрашивал разрешения, но и не причинял боли.
Тяжёло выдохнув, тело напрягается до предела, не в силах больше наблюдать за этой пыткой, веки закрываются сами. Наказание – эфирный удар по стопе.
— Открой глаза.
Приказ не обсуждается, тело вздрагивает, и неожиданно выбивает мелкую дрожь, я распахиваю глаза, а узел в низу живота, наконец, рассыпается на мириады мелких частиц.
Высокая фигура поднимается, и удаляется к двери.
— Марк, побудь со мной. — Я хочу заснуть с ним в обнимку, хочу чувствовать его тепло этой промозглой ночью, но как приручить необузданного зверя?
Шаги эхом отдаляются, однако, в памяти всплывают его же слова:Всегда можно остановиться и сказать «стоп».
— Стоп!
Шаги затихают, но лишь на мгновение – Марк оказывается в комнате.
— Ляг со мной рядом. — В моём голосе чувствуются приказные нотки, но я быстро замолкаю.
Однако Марк снимает обувь, и опускается на кровать.
Повернувшись, я наблюдаю, как свет падает на одну сторону его лица – всё его существо будто разделено на два совершенно разных «я».
Сегодня мне приоткрылась новая и хрупкая его ипостась.
Когда Настя мерно сопит, я аккуратно убираю с красивого женского лица не послушную чёлку, а после тихо выскальзываю из её объятий. Мне хочется побыть ещё не много с ней, но чем больше проводишь времени с человеком, тем сильнее привязываешься, а это значит – смерть.
Плечи расправляются, спина вытягивается струной, кулаки сильнее сжимаются на руле – слабость показывать нельзя. Если ты слабый, то уязвимый.
Вдыхаю, задерживая воздух на секунду, словно это могло что - то контролировать.
Машина останавливается у огромного дома с бассейном, высокими металлическими воротами и множеством незнакомых лиц.
Открываю дверь, в нос ударил запах табака.
Замечаю знакомое лицо, но на пути встаёт Марика в полупрозрачном леопардовом лонгсливе, широких чёрных джинсах, которые едва не соскальзывают с её осиной талии. Она прижимается ко мне всем телом, кладя свою ладонь в задний карман моих джинсов.
— Я звонила.
— Не видел. — Хочу высвободиться из её объятий, но она упрямая – приподнимается на носочки, шепча в самое ухо: — пока шли гудки, знаешь, что делали мои пальцы, представляя тебя? — её горячий язык одаривает щёку жгучим прикосновением.
Хватаю её за руку, и тяну на второй этаж. Минуя несколько комнат, мы находим свободную.
— На колени.
Марика безоговорочно опускается, на её лице играет дерзкая улыбка, а пальцы расстегивают ремень и ширинку.
Достаю из кармана капроновый чулок.
Резким движением наматываю себе на кулак, ещё миг, и небрежно накидываю свободную часть капрона ей на волосы, собирая в хвост. Чувствует она тонкое кружево резинки или нет – мне плевать.
Оттягиваю голову вниз, она открывает рот, кротко принимая мою твёрдую плоть.
Пальцы переплетенные кружевом и волосами, вспоминают бархатную кожу лодыжек, мурашки, и обильную влагу.
Плоть упирается прямо в горло Марике.
Её глаза широко раскрыты, вызывающе смотрят в мои, но мне представляется совсем другой взгляд – кроткий, чувственный, манящий.
Я разверзаюсь в рот Марике, медленно стягиваю с её волос чулок. Капрон касается её плеча, но она молчит, следя, как кружево отправляется обратно в мой карман.