Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 23 из 29

Ночь, которая всегда будет внутри нас

Ночь, которая всегда будет внутри нас

Глава пятнадцать.

Ночь, которая всегда будет внутри нас.

Резко распахиваю глаза от настойчивого стука в дверь.

— Настя, у меня есть ключ, но я не хочу его применять. — Слышится голос сестры.

Воспоминание одним взмахом выводит меня из сна:

Лезвие полоснуло быстро, на моё лицо брызнула кровь.

Мудила заваливается к ногам высокой фигуры, пытаясь руками остановить кровь.

Я накидываюсь на Марка, он держит меня навесу естественно, будто я ничего не вешу. Сильные руки чуть ниже бедра, впиваюсь в него поцелуем, и обхватываю его талию ногами, плотно вжимая торс в себя.

Марк садит меня на одну из лестниц, снимает свой ремень и фиксирует у меня на шее. Держит за край: — поднимайся.

Чёрт, чёрт, чёрт.

Надеваю первую попавшуюся одежду, — я уже бегу, Кики, — быстро спускаюсь по лестницам.

Глаза мечутся по полу в кухне – гостиной в поисках трупа и лужи крови, однако паркет сияет чистотой.

Марк сделал всю грязную работу.

Облегчённо выдыхаю, снова стук в дверь: — я слышу, как ты ходишь по кухне.

Быстро споласкиваю лицо водой, и открываю дверь, но стою на пороге, загородив сестре проход: — зачем приехала?

Кики отталкивает меня, входит внутрь и по – хозяйски осматривается: — ты не одна?

— Одна.

Взгляд сестры падает на идеально чистый пол, а после она принюхивается. Только сейчас я замечаю сильные запахи мыла и соды.

— У тебя отродясь такой чистоты не было.

— Это, правда, но вчера мне было не по себе, и я решила сделать уборку во всём доме, чтобы успокоить разум.

— Да ты что. — Кики медленно передвигается по паркету, выискивая глазами ответы на вопросы.

— Ага. Так зачем ты приехала? — Подхожу к зоне готовки и ищу себе хоть какое – то занятие, чтобы не оборачиваться. Взгляд падает на турку.

— Переживала за тебя, последнее время ты сама не своя.

— Конечно, у меня ведь погиб сын, и муж, кстати, тоже, если ты забыла.

— Я не это имела в виду.

Под потолком провисает звенящая тишина, только едва можно расслышать тихое шипение газа.

Кики выдыхает дым. Ставлю перед ней идеально белую маленькую чашечку из тонкого фарфора: — не кури в доме.

Сестра игнорирует мою просьбу: — твой друг, он был здесь сегодня ночью?

Разливаю дымящийся напиток, и сажусь напротив: — нет, потуши чёртову сигарету, Кики.

Одним резким движением она бросает окурок в кофе, поднимается и идёт к двери: — достань одеяло – сегодня ночую здесь.

Когда дверь за ней хлопает, мне становится легче дышать, но слёзы обиды накатывают быстро.

— Дубров.

— Здравствуйте, это Екатерина Подлесных, вы ведёте дело моей сестры, о её сыне. Богдан…

— Я помню Вас, что – то вспомнили?

— Возможно, я думаю, друг Богдана как – то причастен.

В трубке слышится мерное дыхание следователя.

— Архипов…

— Марк Викторович.

— Да. Он самый. Мне кажется, он спит с моей сестрой.

— Вы уверены? Он ведь ещё совсем юнец.

— Не уверена на сто процентов. Но сегодня утром абсолютно точно я видела «Хаммер», который отъезжал от дома сестры.

— Да, у парня «Хаммер» - запоминающаяся машина. Вы случайно не записали номер…

— Записала.

— Но даже если они встречаются. Парень совершеннолетний – бог им судья.

— Есть ещё кое - что. Я вспомнила – записка в коробке была. Думаю, что Настя забрала её.

Лёжа на кровати у Ёжика, я могла расслышать голоса из популярного сериала, который смотрела сестра. Я не могла поделиться своей болью с ней – она не поймёт. Никогда не понимала меня. Или не хотела понять. Я этого не знала. За окном гудел ветер, разнося последние отголоски золотой осени. Скоро пойдут дожди, и я желала этого всем сердцем – пусть они смоют моё горе.

Через несколько часов, спускаюсь вниз. Сестра заснула. Выключаю телевизор и иду к морозилке, взгляд падает на бутылку вина. Меня передёргивает. Беру ключи от машины и тихо ускользаю из дома.

Я не знала где сейчас Марк, но я хотела туда, где остался его аромат.

На причале меня встретил пожилой мужчина – смотритель. Я сказала первое, что пришло мне в голову: — я – подруга Марка, наша «Анастасия» здесь.

— Отличная посудина! — Воскликнул смотритель, и впустил меня на борт.

Здесь всё было на своих местах. Я прошла в каюту и легла на кровать, оставив дверь открытой.

Люди говорят, что время лечит, но это не так. Оно просто учит жить с горем. Я ловлю себя на странном: вижу мальчика, примерно возраста Ёжика и сразу вглядываюсь, а сердце подпрыгивает. Слёзы появляются на моих щеках.

Марк заходит бесшумно, передвигаясь по каюте плавно и мягко.

Я сажусь на кровати, высокая фигура опускается на колени передо мной. Руки обхватывают моё лицо. Голубые глаза заглядывают в карие: — как бы я хотел помочь тебе, моя маленькая девочка.

— Ты можешь.

— Тогда скажи, чего ты хочешь.

— Унять боль.

Марк медленно поднялся, в его глазах проснулся дикий зверь: — снимай одежду и на пол.

Я мгновенно подчиняюсь.

— Руки за спину.

Я завела руки назад.

Первая петля легла на запястье. Умелые пальцы вязали джутовую верёвку, каждый виток ложился с идеально рассчитанным натяжением, но без боли.

— Выдохни, — приказал басовитый голос, затягивая узел между лопаток.

Я послушно выпустила воздух, а верёвка пошла выше, очерчивая грудь и ключицы. Боль притуплялась медленно, оставляя давление джута на тело, да взгляд ледяных глаз.

Марк сел на край кровати, расставляя ноги, потянул за край верёвки: — подойди.

Длинные пальцы коснулись подбородка, а затем и нижней губы. Я лизнула подушечку. Голубые глаза сузились.

Он встал. Расстегнул ремень. Раздался новый приказ: — ложись.

Я легла на ворс ковра, чувствуя небольшое натяжение верёвки.

Марк снял бомбер, затем белую футболку, он не торопился. Я сглотнула. Высокая фигура опустилась передо мной, раздвигая мои ноги коленом. Я поддалась бёдрами, но он просто разглядывал моё тело: шея; грудь; живот; ноющую точку на киске.

Я почувствовала, как намокла от взгляда голубых глаз, опустила глаза.

— Смотри на меня.

И я посмотрела. Торс опустился, Марк поцеловал меня в лоб, затем тёплые губы коснулись переносицы, а после – трепещущей впадинки на шее.

Твёрдая плоть двигалась внутри меня глубоко, но плавно.