Страница 23 из 29
Ночь, которая всегда будет внутри нас
Ночь, которая всегда будет внутри нас
Глава пятнадцать.
Ночь, которая всегда будет внутри нас.
Резко распахиваю глаза от настойчивого стука в дверь.
— Настя, у меня есть ключ, но я не хочу его применять. — Слышится голос сестры.
Воспоминание одним взмахом выводит меня из сна:
Лезвие полоснуло быстро, на моё лицо брызнула кровь.
Мудила заваливается к ногам высокой фигуры, пытаясь руками остановить кровь.
Я накидываюсь на Марка, он держит меня навесу естественно, будто я ничего не вешу. Сильные руки чуть ниже бедра, впиваюсь в него поцелуем, и обхватываю его талию ногами, плотно вжимая торс в себя.
Марк садит меня на одну из лестниц, снимает свой ремень и фиксирует у меня на шее. Держит за край: — поднимайся.
Чёрт, чёрт, чёрт.
Надеваю первую попавшуюся одежду, — я уже бегу, Кики, — быстро спускаюсь по лестницам.
Глаза мечутся по полу в кухне – гостиной в поисках трупа и лужи крови, однако паркет сияет чистотой.
Марк сделал всю грязную работу.
Облегчённо выдыхаю, снова стук в дверь: — я слышу, как ты ходишь по кухне.
Быстро споласкиваю лицо водой, и открываю дверь, но стою на пороге, загородив сестре проход: — зачем приехала?
Кики отталкивает меня, входит внутрь и по – хозяйски осматривается: — ты не одна?
— Одна.
Взгляд сестры падает на идеально чистый пол, а после она принюхивается. Только сейчас я замечаю сильные запахи мыла и соды.
— У тебя отродясь такой чистоты не было.
— Это, правда, но вчера мне было не по себе, и я решила сделать уборку во всём доме, чтобы успокоить разум.
— Да ты что. — Кики медленно передвигается по паркету, выискивая глазами ответы на вопросы.
— Ага. Так зачем ты приехала? — Подхожу к зоне готовки и ищу себе хоть какое – то занятие, чтобы не оборачиваться. Взгляд падает на турку.
— Переживала за тебя, последнее время ты сама не своя.
— Конечно, у меня ведь погиб сын, и муж, кстати, тоже, если ты забыла.
— Я не это имела в виду.
Под потолком провисает звенящая тишина, только едва можно расслышать тихое шипение газа.
Кики выдыхает дым. Ставлю перед ней идеально белую маленькую чашечку из тонкого фарфора: — не кури в доме.
Сестра игнорирует мою просьбу: — твой друг, он был здесь сегодня ночью?
Разливаю дымящийся напиток, и сажусь напротив: — нет, потуши чёртову сигарету, Кики.
Одним резким движением она бросает окурок в кофе, поднимается и идёт к двери: — достань одеяло – сегодня ночую здесь.
Когда дверь за ней хлопает, мне становится легче дышать, но слёзы обиды накатывают быстро.
— Дубров.
— Здравствуйте, это Екатерина Подлесных, вы ведёте дело моей сестры, о её сыне. Богдан…
— Я помню Вас, что – то вспомнили?
— Возможно, я думаю, друг Богдана как – то причастен.
В трубке слышится мерное дыхание следователя.
— Архипов…
— Марк Викторович.
— Да. Он самый. Мне кажется, он спит с моей сестрой.
— Вы уверены? Он ведь ещё совсем юнец.
— Не уверена на сто процентов. Но сегодня утром абсолютно точно я видела «Хаммер», который отъезжал от дома сестры.
— Да, у парня «Хаммер» - запоминающаяся машина. Вы случайно не записали номер…
— Записала.
— Но даже если они встречаются. Парень совершеннолетний – бог им судья.
— Есть ещё кое - что. Я вспомнила – записка в коробке была. Думаю, что Настя забрала её.
Лёжа на кровати у Ёжика, я могла расслышать голоса из популярного сериала, который смотрела сестра. Я не могла поделиться своей болью с ней – она не поймёт. Никогда не понимала меня. Или не хотела понять. Я этого не знала. За окном гудел ветер, разнося последние отголоски золотой осени. Скоро пойдут дожди, и я желала этого всем сердцем – пусть они смоют моё горе.
Через несколько часов, спускаюсь вниз. Сестра заснула. Выключаю телевизор и иду к морозилке, взгляд падает на бутылку вина. Меня передёргивает. Беру ключи от машины и тихо ускользаю из дома.
Я не знала где сейчас Марк, но я хотела туда, где остался его аромат.
На причале меня встретил пожилой мужчина – смотритель. Я сказала первое, что пришло мне в голову: — я – подруга Марка, наша «Анастасия» здесь.
— Отличная посудина! — Воскликнул смотритель, и впустил меня на борт.
Здесь всё было на своих местах. Я прошла в каюту и легла на кровать, оставив дверь открытой.
Люди говорят, что время лечит, но это не так. Оно просто учит жить с горем. Я ловлю себя на странном: вижу мальчика, примерно возраста Ёжика и сразу вглядываюсь, а сердце подпрыгивает. Слёзы появляются на моих щеках.
Марк заходит бесшумно, передвигаясь по каюте плавно и мягко.
Я сажусь на кровати, высокая фигура опускается на колени передо мной. Руки обхватывают моё лицо. Голубые глаза заглядывают в карие: — как бы я хотел помочь тебе, моя маленькая девочка.
— Ты можешь.
— Тогда скажи, чего ты хочешь.
— Унять боль.
Марк медленно поднялся, в его глазах проснулся дикий зверь: — снимай одежду и на пол.
Я мгновенно подчиняюсь.
— Руки за спину.
Я завела руки назад.
Первая петля легла на запястье. Умелые пальцы вязали джутовую верёвку, каждый виток ложился с идеально рассчитанным натяжением, но без боли.
— Выдохни, — приказал басовитый голос, затягивая узел между лопаток.
Я послушно выпустила воздух, а верёвка пошла выше, очерчивая грудь и ключицы. Боль притуплялась медленно, оставляя давление джута на тело, да взгляд ледяных глаз.
Марк сел на край кровати, расставляя ноги, потянул за край верёвки: — подойди.
Длинные пальцы коснулись подбородка, а затем и нижней губы. Я лизнула подушечку. Голубые глаза сузились.
Он встал. Расстегнул ремень. Раздался новый приказ: — ложись.
Я легла на ворс ковра, чувствуя небольшое натяжение верёвки.
Марк снял бомбер, затем белую футболку, он не торопился. Я сглотнула. Высокая фигура опустилась передо мной, раздвигая мои ноги коленом. Я поддалась бёдрами, но он просто разглядывал моё тело: шея; грудь; живот; ноющую точку на киске.
Я почувствовала, как намокла от взгляда голубых глаз, опустила глаза.
— Смотри на меня.
И я посмотрела. Торс опустился, Марк поцеловал меня в лоб, затем тёплые губы коснулись переносицы, а после – трепещущей впадинки на шее.
Твёрдая плоть двигалась внутри меня глубоко, но плавно.