Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 43 из 60

Глава 43. Лиса

Но мои пожелания, похоже, остались без внимания.

Моё место оказалось прямо напротив Даниила. Он сидел рядом с Олегом.

Когда я подняла глаза, я почувствовала, как сердце сжалось, а дыхание стало тяжёлым. Его взгляд был не просто пристальным — в нём чувствовалась игра, где каждый мой нерв превращался в цель. Я опустила глаза на тарелку, стараясь не выдать смятения. Но он не отводил взгляда.

Боже, почему он так смотрит?

Этот взгляд не просто цеплял — он прожигал насквозь. Прямо, хищно, с долей чего-то тёмного и опасного. Я бросила быстрый взгляд на Олега. Догадывается ли он о том, куда смотрит его сын?

За время, проведённое рядом с ним, я успела изучить его достаточно хорошо. Даниил внешне напоминал Лилию, но характер унаследовал от Олега — холодный, сосредоточенный, умеющий сохранять невозмутимость даже тогда, когда внутри бушевал ураган.

Рядом играла группа музыкантов, наполняя зал лёгкими звуками классики, которая должна была сглаживать углы напряжения. Но даже она не спасала меня от этого огня.

Когда подали первое блюдо, я почувствовала, как Артём слегка наклонился ко мне и прошептал на ухо

— Честное слово, я подумываю переключиться на фотографии еды. Потому что на тарелке — настоящее произведение искусства.

Я опустила взгляд на свою тарелку. Он был прав. Как бы я ни старалась привыкнуть к таким приёмам — эта еда всегда выглядела так, будто её не есть надо, а поместить под стеклянный купол и хранить в музее.

Повернувшись к Артёму, я наклонилась к нему и тихо прошептала у самого уха:

— Бедные организаторы твоей парижской выставки. Представляешь, вместо обнажённых снимков — фотографии еды. Скандал на весь художественный мир.

Артём усмехнулся, но затем мы услышали.

— О чём это вы так весело шепчетесь? — в своей манере спросил Даниил. — Может, поделитесь с остальными? Нам бы тоже хотелось посмеяться.

Голос Лилии, сидящей рядом с ним, прозвучал с лёгким удивлением:

— Даниил, что за манера вмешиваться?

Но было поздно. Взгляды Олега и мамы уже были направлены на нас. Я выровняла спину, медленно подняла голову и, подарив матери тёплую улыбку, ответила с мягкой уверенностью:

— Мы как раз обсуждали искусство. Кто-то увлекается фотографией, кто-то ужином.

Я повернулась к Даниилу и посмотрела ему прямо в глаза — не дрогнув. Взяла вилку и нож, аккуратно разрезала кусочек блюда и, не отводя взгляда, поднесла вилку ко рту.

Даниил улыбнулся — широко и беззаботно. Но я видела, как за этой улыбкой скрывается буря. Я не отводила взгляда, пока не прожевала и не проглотила кусочек, затем плавно повернулась к Артёму и сказала:

— Ты был прав. Это действительно вкусно.

Разговоры за столом возобновились. Люди обсуждали дела, партнёров, какие-то нейтральные темы. Но я чувствовала, что силы мои на исходе. Я снова и снова ловила его взгляд.

Хуже всего было то, как он смотрел: его взгляд медленно скользили от моих глаз к губам, к шее, к линии декольте.

И я ощущала это так, будто он прикасался ко мне руками. Каждое движение его взгляда по моей коже было словно обжигающий ток.

Он знал. Он понимал, как я реагирую. И делал это намеренно.

Я хотела отвернуться, сделать вид, что не замечаю. Но в глубине души знала — он ждал этого. Ждал моей слабости.

Я взяла бокал с соком и медленно поднесла его к губам, снова встретившись с ним взглядом. Он чуть наклонил голову, а губы изогнулись в той самой ленивой, хищной усмешке.

Я лишь сделала глоток и спокойно поставила бокал обратно.

Это была наша игра. Молчаливая битва взглядов и эмоций, которую почти никто за этим столом не замечал.

Наконец появилась возможность вырваться, когда объявили перерыв. Музыка сменилась на более лёгкую, приглушённую; несколько человек уже направились на танцпол, кто-то вышел покурить или просто пообщаться.

А я хотела уйти. Хотела хотя бы на мгновение найти передышку от этого давления.

Я собиралась пойти в туалет, побыть одной. Но внутри сразу раздался тревожный сигнал.

Если я уйду одна, велика вероятность, что наткнусь на него. Сердце сжалось, боль, как яд, медленно растекалась по венам.

Да, я могла сегодня смотреть на него. Могла выдерживать его взгляд.

Но боль становилась невыносимой.

Моё сердце разрывалось от одной лишь мысли, что ещё пару дней назад всё было иначе. Ещё недавно он был моим.

Был рядом.

Я могла чувствовать его дыхание, его прикосновения, его тепло.

А теперь? Он предпочёл кого-то другого.

Эта боль была как острая игла, которая пробивала каждую клетку тела. Это не просто разбитое сердце — это была жгучая ревность, которая разрывала меня изнутри.

Почему он это делает? Почему не оставит меня в покое!?

Неужели ему было мало? Он наигрался, выжал всё до капли, а теперь просто смотрит на меня как на мишень, с желанием раздавить то, что от меня осталось?

— Артём, — мой голос прозвучал тише, чем я хотела. — Пойдём выйдем.

Он сразу понял, что мне нужно, и не стал задавать лишних вопросов. Просто кивнул.

Мы поднялись и направились к выходу.

Даниил всё ещё сидел за столом. Его внимание было отвлечено разговором с Олегом и другим мужчиной, но я всё равно чувствовала его взгляд на себе, будто невидимый канат тянулся за мной, держал на привязи.

Мы направились на террасу. Артём шёл рядом, молча, оставляя мне пространство.

— Ты держишься просто отлично, Лис. Всё не так страшно, как тебе казалось, — его голос был мягким, спокойным.

Я не ответила.

Пока мы шли, я ощущала на себе внимание. Женщины окидывали меня быстрыми, оценивающими взглядами. В них было что-то колкое — будто они пытались примерить меня на себя и найти изъяны.

Но хуже были мужчины.

Они не стеснялись: я чувствовала, как их взгляды скользили по моему телу, задерживаясь там, где меньше всего хотелось бы. Я ощущала себя обнажённой, словно это платье сняло с меня последнюю защиту.