Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 12 из 138

Болото страданий.

Грязная вонючая вода заполняла её лёгкие, её желудок. Она вытекала через нос, из приоткрытого рта. А вместе с ней выходили и те обитатели, что плавали в этой жиже, различные черви... Слизни... Одним словом, всякая мерзость.

«Где я? Что тут делаю, и каким образом оказалась в этом жутком месте?»

Мысли роились под черепной коробкой, наползая друг на друга. Она пыталась вспомнить, и постепенно память возвращалась к ней урывками, толчками, словно выплёскивающаяся из артерии кровь. Её звали Юлией, и ей вот-вот исполнилось восемнадцать. Прекрасный возраст для начало самостоятельной жизни… Отношений.

«А что было дальше?»

А дальше была первая любовь… Первая и последняя, как оказалось. Она открылась Денису, поведав о своих чувствах. Это случилось в четверг вечером, в сельском клубе, где играла какая-то старая музыка. Выпив для храбрости самогона, Юлия подошла к парню, слегка пошатываясь, так как перебрала с пойлом, и призналась ему, прямо так, в лоб.

— Что ты на это скажешь? – поинтересовалась она уже в конце.

— Я скажу, что это классно, — ответил объект обожания со школьной скамьи, скаля белые зубы.

Эту ночь они провели вместе, так как не только Юля набралась, но и сам Денис. Она очнулась под утро, оказавшись в летней кухне, голая, с гудящей головой. Рядом храпел ухажёр, выдыхая самогонные миазмы. Память слегка подводила, но по следам на постели и теле становилось ясно, что здесь случилось ночью.

— Это был просто перепихон, — проворчал Денис спустя час, придерживая тяжёлую голову обеими руками.

«Всего лишь перепихон», — мысленно повторила девушка.

— Но ты же говорил мне чудесные вещи! – воскликнула Юля, с трудом вспоминая некоторые моменты.

— Девушки эту всю хрень любят, вот и говорил. Бабы, одним словом.

Его небрежный тон хлестал её по лицу, обнажённому телу, проходясь невидимой плетью, оставляя такие же невидимые следы, незаживающие раны. Ей всегда говорили, что она слишком чувствительная, слишком доверчивая. И вот теперь это сыграло с ней злую штуку. Именно штуку, а не шутку, так как ничего смешного в этой ситуации не находилось.

— Значит, нет?

На глаза навернулись слёзы.

— Подай лучше сигарет, — вздохнул Денис, указывая подбородком на табурет с одеждой. – И кончай с этой хренью.

Он почесал пах, а после громко рыгнул, откидываясь обратно на подушку.

Юля выбежала из кухни, сильно хлопнув дверью. Она, схватив одежду, натянула её лишь во дворе, благо никого здесь не было. Затем, громко рыдая, проклиная себя за дурость, мчалась со всех ног прочь из деревни, и очнулась лишь в лесу, сидя возле болота, роняя слёзы на пожелтевший мох.

«Ненавижу тебя, — билось в голове. – Ненавижу, слышишь?»

Но уже буквально на следующий день девушка совершила новую попытку, появившись за сельским клубом, где обычно собирались парни. На этот раз ей не пришло в голову выпить для храбрости, хотя хотелось бы, так как ноги дрожали, а сердце тревожно рвалось из груди.

«Гордость, — слышала она слова давно умершей бабки. – Где твоя гордость, девочка».

— Я пришла с тобой поговорить, — пробормотала она, глядя только в лицо Денису, стараясь не замечать слащавые усмешки находившихся здесь же дружков.

Не было никаких сомнений, что о вчерашней ночи знали многие.

— Хочешь повторить? – поинтересовался объект обожания, пыхнув сигаретным дымом, сделав неприличный жест рукой.

Друзья заржали, толкая друг друга в бок локтями.

— А правда, что ты бреешь всё там у себя? – поинтересовался невинным голосом Лёшка, хлопая рыжими ресницами. - В том числе и...

Вновь смех, обидный, оскорбляющий. Лицо Юли вспыхнуло от стыда. Она хотела бы провалиться сквозь землю, да не могла. Проклятая почва оставалась по-прежнему твёрдой. Нет, конечно, она предполагала, что парни рассказывают друг другу, как и девушки, но зачем же в таких подробностях?

— А правда…

Ещё Юля получила несколько таких вот ударных вопросов прямо в челюсть, которые заставляли её съёживаться под громогласным хохотом этих животных. Она многое не помнила, в отличие от самого Дениса, который, по-видимому, поведал всё в подробностях, а может даже и приукрасил.

«Разве я многого хотела? – думалось ей с тоской. – Только самую малость, быть счастливой с человеком, которого любила. Но почему же он так поступает?»

Точно оплёванная, она продолжала стоять, ощущая слёзы на глазах. Парни уже не ржали, но всё ещё похихикивали, как и сам Денис. А затем из-за угла клуба появилась Кристина. Окинув презрительным взглядом Юлю, она прошла мимо, обдавая сладковатым запахом духов, приближаясь к Денису, повисая на его шее, впиваясь ртом в его губы долгим демонстративным поцелуем.

«Беги прочь, дура!» — кричал внутренний голос.

И она побежала, вновь слыша за спиной довольное ржание. Смех ударял сильнее камней, если бы в неё кидали, заставляя мчаться быстрее, то и дело всхлипывая и больше не сдерживая чувств.

«Дура! Какая же я полная дура!»

Оказавшись дома, Юля опрокинула в себя полный стакан водки, а следом и другой, достав бутылку из холодильника. Но время близилось к вечеру, а чувства в ней всё ещё не успокоились, девушка решила уйти прочь, так как не желала вопросов от матери. И без того каждая псина в селе теперь знала о той ночи.

«Ничего не хочу. Только лишь спокойствия, чтобы никто меня не трогал».

Дальше случилось то, что и должно было случиться в невменяемом состоянии. Не отошедшая от выпивки, хотя она вообще не пила до вчерашнего дня, под действием чувств, Юля, стиснув кулаки, стала уходить всё дальше и дальше вглубь леса, вновь оказываясь у болота.

«Да пошло всё к чёрту».

Она продолжала двигаться, пока её ноги не увязли по колено, а тело не принялось опускаться в топь. А может всему виной болотные газы, которые дурманили голову... Они пели сладкими голосами: «Давай, иди к нам. У нас тебе будет хорошо».

А солнце закатывалось за горизонт, но здесь, на болоте, мрак давно опустился, накрывая чёрным саваном жуткий пейзаж, убивая напрочь все краски, делая мир серым, унылым.

«Незачем мне и жить после этого! Будь я проклята, раз поверила этому Денису».