Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 54 из 92

Глава 18 Причина — я

Резников вызвал меня накануне вечером.

Я шёл к нему с папкой на сорок один лист и знал, о чём будет разговор.

В кабинете первого заместителя генерального директора пахло кофе. Аркадий Ильич сидел за столом без пиджака, в рубашке с закатанными рукавами, — я видел его таким впервые.

Перед ним лежала копия нашего протокола. Он читал её уже часа два, судя по количеству закладок.

— Садитесь, — сказал он. — Я не всё понимаю, поэтому задам глупые вопросы. Не стесняйтесь объяснять как ребёнку.

— Хорошо.

— Первое. Это подделка?

— Нет, — сказал я. — Это хуже. Подделку я бы поймал. Это настоящее изделие настоящего завода, настоящий корпус, настоящая маркировка. Внутри — кристалл, который этот же завод забраковал на собственном контроле и пометил меткой.

— То есть кто-то в цепочке продал утиль под видом годного.

— Да.

— Наш поставщик знал?

— Не знаю. Корейский завод — вряд ли. Дальше по цепочке — кто-то знал обязательно, потому что кто-то физически взял помеченные кристаллы, упаковал в корпуса и промаркировал.

Резников кивнул.

— Второе. Ваш входной контроль мог это поймать?

— По утверждённому плану — нет.

— А по неутверждённому?

Я помолчал.

— Мог, — сказал я. — Если бы я в сентябре поставил температурный коридор с полной нагрузкой. Мне это предлагали.

— Кто?

— Красько. Второго сентября, третьего сентября, одиннадцатого сентября и восемнадцатого октября.

Резников откинулся на спинку.

Мы молчали секунд десять.

— Алексей Михайлович, — сказал он наконец. — Теперь я скажу, а вы послушаете. Не перебивайте, пожалуйста, до конца.

— Слушаю.

— Завтра вы идёте на совещание к Дементьеву. Там будет весь завод и представитель заказчика. Вы доложите то, что здесь написано. — Он положил ладонь на протокол. — И дальше всё зависит от того, как именно вы это сформулируете.

Он поднял палец.

— Вариант первый. Вы говорите: в партию поставщика попали изделия с забракованными кристаллами. Дефект скрытый, не выявляемый стандартными методами входного контроля, соответствующими действующим нормативам. Служба входного контроля завода самостоятельно разработала методику, выявила дефект и локализовала партию.

Он сделал паузу.

— Всё это правда. Каждое слово. Согласны?

— Согласен.

— В этом варианте завод — потерпевшая сторона. Мы выявили поставку недоброкачественной продукции по теме гособоронзаказа. Я в этот же день передаю материалы юристам и в военную прокуратуру, мы разворачиваем претензионную работу, требуем замены за счёт поставщика и получаем моральное право просить сдвижку сроков.

— А во втором варианте?

— Во втором варианте, — сказал Резников ровно, — вы добавляете к этому, что вас четыре раза предупреждали и вы четырежды отказались.

Он смотрел на меня.

— И вот тогда, Алексей Михайлович, у нас не поставка контрафакта. У нас некомпетентность службы входного контроля завода «Металлург», задокументированная её же начальником, в присутствии представителя заказчика, под протокол.

Он придвинул ко мне чашку с кофе.

— Вы понимаете, что с этим протоколом сделают на коллегии?

— Понимаю.

— Не уверен. Уральский холдинг четвёртый месяц собирает материалы о неготовности площадки. У них есть один упавший борт. У них будет второй. А вы им хотите подарить третий пункт — письменное признание руководителя службы качества в том, что он проигнорировал предупреждения.

— Аркадий Ильич.

— Я не закончил.

Он встал и прошёлся до окна.

— И последнее. Личное.

Он обернулся.

— Канал поставки выбирал я. Мне предлагали дешевле на сорок процентов, и я отказался, потому что решил, что мне нужно, чтобы летало. Я, Кузнецов, за эту поставку отвечаю деньгами, репутацией и, вероятно, свободой. Второй раз за год.

Он вернулся к столу.

— Я вас не прошу врать. Я вас прошу не добавлять лишнего. Это разные вещи.

Я сидел и думал.

Честно думал, без позы. Потому что он был прав по всем пунктам, кроме одного, и этот один я должен был сформулировать сам, иначе бы не выстоял.

— Аркадий Ильич, — сказал я. — Можно я объясню, почему первый вариант не работает?

— Попробуйте.

— Допустим, я говорю так, как вы предлагаете. Всё правда, всё чисто. Виноват поставщик. Что происходит дальше?

— Дальше мы меняем партию.

— Верно. Мы меняем партию, — сказал я. — И что меняется в системе контроля?

Резников молчал.

— Ничего, — сказал я. — Ничего не меняется, Аркадий Ильич. Потому что вывод звучит так: дефект был скрытый, не выявляемый стандартными методами. То есть методы нормальные, просто дефект хитрый.

Я положил ладонь на папку.

— А правда в том, что методы были плохие. Я построил контроль, который с абсолютной надёжностью проверяет корпус, и не проверял то, что работает. И если мы сейчас запишем, что виноват поставщик, то моя методика останется в силе. И следующая партия, в которой будет следующая хитрость, пройдёт так же.

Резников смотрел на меня не мигая.

— Это ваше объяснение?

— Это моё объяснение.

— А вам не кажется, что вы просто хотите облегчить себе совесть за счёт завода?

Вопрос был жёсткий и точный. Он умел такие задавать.

— Кажется, — сказал я. — Я об этом думал двое суток и не могу до конца разделить. Но проверить можно одним способом: посмотреть, что я предложу дальше. Если бы мне нужно было только покаяться, я бы покаялся и всё. А я приду с планом мероприятий на восемь пунктов.

Резников постоял.

Потом сел.

— Восемь, — сказал он. — Излагайте.

Я излагал сорок минут.

Он слушал, задавал вопросы про сроки и деньги, два раза заставил пересчитать.

В конце сказал:

— Хорошо. Завтра я вас поддержу.

— Вы понимаете, что вам это невыгодно?

— Не понимаю, — сказал он и впервые за вечер усмехнулся. — Я как раз очень хорошо понимаю, что мне выгодно. Мне выгодно, чтобы через полгода это не повторилось, потому что второй раз меня из СИЗО никто вытаскивать не станет.

Он закрыл протокол.

— Идите спать, Алексей Михайлович. У вас лицо покойника.

Совещание было третьего ноября в десять утра, в кабинете генерального.

Народу набралось человек пятнадцать. Виктор Степанович, Резников, главный инженер, начальник производства, начальник ОТК, Иван Андреевич, Марк Борисович, Вадик, Зинаида Петровна, Женя, начальник ЦЗЛ, кадровик, юрист.