Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 53 из 92

Маленькая, круглая, выжженная лазером, диаметром микрон двадцать.

На кристалле из группы двадцать два её не было.

— Что это? — спросил я.

Марк Борисович выпрямился.

— Это, Лёша, метка, — сказал он. — Я такие видел в семьдесят девятом, на заводе полупроводников, куда нас на практику возили. Правда, тогда их ставили иголкой.

— Метка чего?

— Отбраковки.

Я не сразу понял.

— Они же не сразу режут пластину на кристаллы, — сказал метролог. — Они сначала её тестируют прямо на пластине, зондами. Каждый кристалл. И те, которые не прошли, помечают, чтобы потом не поставить в корпус.

Он постучал пальцем по столу.

— Раньше каплю краски ставили. Теперь, видать, лазером.

Женя медленно опустилась на стул.

— То есть они прошли по функционалу, — сказала она, — но не прошли по чему-то ещё.

— По температурному диапазону, — сказал я.

Я это не предположил. Я это просто вслух произнёс, потому что всё уже сошлось.

Кристалл, который работает. Кристалл, который выдаёт все паспортные параметры. Кристалл, который отказывает только при совместном действии холода, нагрузки и пульсаций.

Кристалл, забракованный изготовителем по температурному скринингу и помеченный им как негодный для индустриального диапазона.

И потом, вместо того чтобы уйти в утилизацию, упакованный в корпус, промаркированный заводским лазером с заводским артикулом и заводским кодом даты, и проданный.

Как новый.

— Это не подделка, — сказала Женя. — Это настоящий завод, настоящий корпус, настоящая маркировка. Просто внутри лежит то, что должно было уехать в дробилку.

Я сидел в ЦЗЛ и очень медленно осознавал главное.

Не то, что нас обманули. Это было вторично.

Главное было другое.

Моя методика входного контроля проверяла документы — они были настоящие. Проверяла упаковку — она была заводская. Проверяла маркировку под микроскопом и ацетоном — она была нанесена изготовителем. Проверяла геометрию, компланарность, покрытие контактов, шлифы, состав припоя — всё было идеальным, потому что всё это делал настоящий завод.

Я построил систему контроля, которая с абсолютной надёжностью проверяла корпус.

А работает кристалл.

Мне это сказали второго сентября. В гараже. Женщина, которую я в тот день приехал нанимать.

«Алексей Михайлович. Вы меряете корпус. А работает кристалл».

Я тогда ответил, что это резонно и что мы добавим потом, когда встанем на ноги.

Потом она повторила это третьего сентября, в лаборатории, над эталоном.

Потом одиннадцатого, в час ночи, над пятьюдесятью протоколами.

Потом восемнадцатого октября, с тетрадкой в клетку.

Четыре раза.

Я вышел из ЦЗЛ и сел на лавку в коридоре.

Достал блокнот и начал считать.

Партия от одиннадцатого сентября: тысяча двести контроллеров. Доля изделий с кодом даты ноль семь по выборке — около трети. Значит, примерно четыреста штук.

Из партии собрано бортов: десять первой очереди и двенадцать второй.

Двадцать два.

Из них разбились два.

Двадцать стоят в четвёртом цеху.

Вероятность того, что в конкретном борту стоит изделие седьмой недели, — одна треть. Значит, из двадцати оставшихся примерно в семи.

Семь машин, которые двадцатого ноября должны подняться в воздух перед представителями заказчика.

Я закрыл блокнот.

Двадцать шесть суток до государственных испытаний.

И мне надо было идти к полковнику Дементьеву и говорить, что причина найдена.