Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 46 из 92

Она взяла три пакета подряд.

Посмотрела через прозрачный полиэтилен на маркировку.

Седьмая неделя. Двадцать вторая. Двадцать вторая.

Ещё три.

Тридцать первая. Седьмая. Тридцать первая.

Зинаида Петровна постояла над коробкой с минуту.

Потом вернулась к своему столику, открыла журнал контроля и написала:

«Прим.: в партии контроллеров (акт ВК от 12.09, уп. лист 4412) присутствуют изделия трёх различных кодов даты изготовления (нед. 07, 22, 31). Изделия перемешаны в пределах одной упаковки. Нарушений требований КД и ТУ не выявлено».

Поставила дату и подпись.

Она не побежала к начальнику службы входного контроля.

Во-первых, потому что это не было нарушением. Ни один документ не требует, чтобы изделия в партии были одного кода даты. Разброс по складским лотам — обычное дело, она это знала.

Во-вторых — и это было главное, — потому что у неё была своя зона ответственности, и лезть в чужую она не считала правильным. Есть приказ по заводу, есть граница по складу комплектации, и приказ этот, между прочим, писали при ней и, можно сказать, с её слов.

Она сделала то, что была обязана сделать: зафиксировала в журнале.

Если это важно — придут и прочитают. Журнал лежит на участке, он не секретный.

Обедала она в столовой ИТР, за одним и тем же столиком у окна, с Надеждой из планового.

— Зин, — сказала Надежда, ковыряя котлету. — У тебя зять-то как?

— Нормально.

— Зовёт?

— Зовёт.

— И чего?

Зинаида Петровна пожала плечами.

Зять её, Игорь, занимался торговлей металлопрокатом: три склада, своя логистика, восемнадцать человек. Три года назад начал, поднялся быстро, теперь ездил на машине, которую в Энске-4 больше ни у кого не было.

Он звал её к себе месяца четыре. Начальником склада или, как он выражался, «начальником качества» — он и сам не очень понимал, кем именно, но хотел.

— Сколько даёт? — спросила Надежда.

— Сто шестьдесят.

Надежда подавилась.

— Сколько⁈

— Сто шестьдесят.

— Зина. У тебя тут сколько?

— Семьдесят четыре.

Надежда положила вилку.

— Ты дура, — сказала она с чувством.

Игорь приехал в шесть, к проходной, и она села к нему в машину, чтобы не разговаривать на ветру.

В салоне пахло кожей и чем-то сладким от освежителя.

— Зинаида Петровна, я коротко, — сказал он. — Я вам не буду опять про деньги, вы всё слышали. Я вам про другое.

— Про что?

— Мне нужен человек, который умеет говорить «нет».

Он повернулся к ней.

— У меня восемнадцать человек, и все хорошие ребята, и все умеют говорить «да». Приходит машина с прокатом, там половина не того сорта, — все говорят: ну, возьмём, оформим, покупатель не заметит. И покупатель правда не замечает. А потом через полгода у меня рекламация на два миллиона.

Он потёр руль ладонями.

— Мне нужен человек, который посмотрит и скажет: это не тот сорт, разворачивай. И которого никто не передавит. Я такого за три года не нашёл ни одного.

Зинаида Петровна смотрела в лобовое стекло.

Там, за мокрым асфальтом заводской площади, стояли корпуса. Четвёртый цех. Испытательный. Административный с освещёнными окнами четвёртого этажа.

— Сто шестьдесят, — сказал Игорь. — Отдельный кабинет. Никаких смен, никаких ночных предъявлений. И Настя вам будет рада, она же за вас переживает, вы в этом цеху с двадцати лет.

Она молчала.

— Зинаида Петровна, — сказал он мягче. — Вам шестьдесят два. Вы что, до семидесяти собираетесь?

— Собираюсь, — сказала она.

— Зачем?

И вот тут она попыталась объяснить.

Честно попыталась. Открыла рот, чтобы сказать: потому что там в семь двадцать придёт Гена с восемнадцатью узлами, и если меня там не будет, то восемнадцатый уйдёт с заваленной фаской, и через полгода из него засвистит на высоте. Потому что паспорт изделия — это не бумажка, а единственный способ через десять лет узнать правду. Потому что она знает четыреста тысяч оттисков своего клейма, и ни один из них не стоит на браке.

Она открыла рот — и поняла, что вслух это прозвучит выспренно и глупо.

Такие вещи не произносятся. Они делаются.

— Не хочу, — сказала она.

— Почему?

— Не хочу, Игорёк, — повторила она и открыла дверь. — Насте привет. В субботу приеду.

Она вылезла и пошла обратно к проходной, потому что смена ещё не кончилась.

Игорь посидел в машине минуты три и уехал.

В восемь вечера участок опустел.

Зинаида Петровна закрывала сменный журнал, когда мимо перегородки прошёл Кузнецов.

Он не зашёл. Он шёл со стороны склада, быстро, с папкой под мышкой, смотрел прямо перед собой и, кажется, вообще ничего вокруг не видел.

Она посмотрела ему вслед.

За три месяца этот человек сильно изменился, и изменения ей не нравились.

Летом он приходил в цех и разговаривал с людьми. Потом стал приходить и спрашивать. Теперь ходил мимо.

Она сама ему сказала это в его кабинете два дня назад, когда он сидел над ватманом с фамилиями и доводил пацана до слёз. Сказала прямо: ты сейчас Самохин.

Он, кажется, услышал. По крайней мере Ветрова отпустил и на следующий день выбил на участок шесть кондукторов.

Но смотрел он всё равно мимо.

Зинаида Петровна вздохнула, убрала журнал в шкаф и заперла.

Кабинет старшего контролёра ОТК был маленький: стол, шкаф с нормативами, стул для посетителей и сейф в углу.

Сейф достался ей от предшественницы вместе с должностью в девяносто четвёртом.

Она открыла его — ключ она носила на той же цепочке, что и клеймо, — и положила внутрь журнал предъявлений.

В сейфе лежали клейма, запасные штемпельные подушки, три тетради с личными записями за двадцать лет и картонная папка.

Зинаида Петровна помедлила секунду.

Потом всё-таки открыла папку.

Внутри лежала фотография.

Обычная, цветная, выцветшая по краям, снятая на плёнку, с круглым штампом заводской фотолаборатории на обороте. Тысяча девятьсот девяносто восьмой год, четвёртый цех, вручение премии по итогам квартала.

Одиннадцать человек в ряд.

Она сама — сорок три года, в белом халате, ещё тёмные волосы.

А четвёртым справа стоял старший технолог цеха Кузнецов Алексей Михайлович.

Невысокий, жилистый, со светлыми глазами и тяжёлым взглядом, в халате, застёгнутом на все пуговицы. В нагрудном кармане — штангенциркуль. Он с ним не расставался вообще.

Зинаида Петровна смотрела на фотографию.