Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 59 из 78

Глава семнадцатая

Запах свершений, вонь перемен

Женщина что стояла передо мной — пришла просить. О ее проблемах я узнал от постаревшего Зурада — старосты Плеши.

— Мне нечем им платить. Векселя что я выписываю, отклоняет банк. Доверенность мужа закончилась, и я не знаю что делать.

Она была в отчаянии.

О темной стороне мужа — Терентия Рыбака — Разъероша (дала же мама имечко) знала, как-никак он ее регулярно бил, о чем догадывалась вся деревня.

Я еще в свой первый год работы, будучи неофитом подходил к ней и предлагал помощь, но она неизменно пугалась и отказывалась.

— Люблю, — шептала она мне тогда, не поднимая взгляд и стараясь не показывать лицо в синяках. Прикрывала его раскудрявистыми — отсюда и имя — волосами.

Что ее муж дерьмо — она знала, а вот в чем он был замешан — нет. Он и держал то ее при себе в первую очередь из-за хорошего образования и помощи в делах. «Украл» девицу из города, задурил голову и пользовался.

Бабы…

Ладная. Красивая. Любит его. Прощает. И что она в нем нашла? Дура как есть.

— Я призна́ю его мертвым. Вы, уважаемая — унаследуете все.

— Но! — Попыталась она возразить, губы задрожали, вот-вот расплачется — понимает же что это выход, и в то же время надеется на возвращение пропавшего горе-муженька.

Пришлось ее уговаривать. Предприятия покойника должны работать, иначе экономику деревни ждут потрясения — слишком тесно все переплетено. Мне не хочется увидеть под окнами бунтующих, покрытых тюремными татуировками жителей Плеши и проблем с этим связанных.

— Когда он вернется, мы просто отменим это решение. Хорошо?

Она с надеждой кивнула.

— Славно. Закон придется немного обойти, триста дней после его пропажи еще не прошли, но…

Я достал из выдвижного ящика стола шкатулку, открыл и показал женщине печать чиновника девятого класса, вокруг которой подрагивал воздух. Даже неодаренный человек чувствовал заключенную в этот символ — силу.

— В Плеши Ведьмы — закон это Я.

Шлепнув печать на подготовленный документ и сдув сизый дымок, поднявшийся над оттиском с моим именем, я передал его в подрагивающие руки женщины и проводил ту к выходу из усадьбы.

Груз проблем, что давил на ее плечи стал меньше и женщина… Да какая она к ведьмам женщина⁈ Девушка младше меня на год! Девица! Незамужняя к тому же с этого часа. И бездетная. Так вот, решение что я вынес, и робкая улыбка, что появилась на ее лице после этого — аж подсветила ее всю с головы до кончиков пальцев, придав легкости и плавности в ее движения. Солдатик что шел мимо по своим делам засмотрелся на нее и, запнувшись, упал. Разъероша смутилась и скомкано попрощавшись, убежала.

Иронично посмотрев на глупо улыбающегося солдата, я приподнял в вопросе бровь и тот мигом скрылся с моих глаз.

Запираться в доме я не спешил. Остался на крыльце, и поднял голову к небесной синеве и кучерявым облакам.

Теплый ветерок приятно обдувал лицо и пытался забраться под шляпу почти что вросшую в меня. Так редко я ее снимал. Солнышко пробивалось через кроны высоченных елей и заливало все вокруг золотом… Да, золото. Я поморщился. Неприятная ассоциация.

Слова клерка из мэрии о потери нами золотоносных островов я пропустил мимо ушей — думал выдумки. Преувеличение. Оказалось, нет. Новый закон уже принят.

Золотые и серебряные монеты полностью изымают из обращения. Все. Отныне расплачиваться за товары можно только бумажными ассигнациями. Людям владеть драгоценным металлом, если это не украшение (серьги там, колечки), купленные в ювелирном магазине — запрещено. А маги… у нас все по-прежнему (почти). Раз в год мы можем обменять определенное количество «бумаги» на золото в зависимости от магического ранга, должности и класса в табели о рангах. Впрочем, ограничения коснулись и магов. Неофитов вообще исключили из уравнения, а учеников сильно ограничили. Бакалавров не тронули (до поры до времени, если верить циркулирующим в эфире слухам). И так бы эта реформа прошла мимо меня, если бы не должность.

Изъять золото и серебро у населения и заменить его поручительствами о выплате соразмерного вознаграждения предъявителю сего документа в любом из отделений ПГБ (Первый Государственный Банк) — положим у меня вышло. В Плеши никто спорить со мной не стал. Нет. Золотишко они прятали, конечно, но я его находил. Изымал и менял на документ о вознаграждении под ироничным заголовком: «О вспомоществовании населению и обратной оказии».

Фыркнул. Вспомоществование, как же.

Надо ли говорить, что любви деревни я этим не сыскал?

Одно хорошо — я же не могу никуда выехать, о чем я и напомнил департаменту, когда меня спросили, где золото с остальных подконтрольных мне деревень? Служащие там станционными смотрителями маги-неофиты и редкие ученики не спешили выполнять поручение — ссорясь с населением.

Могу их понять. Их от пуль

листопад

не защищает. Так что между деревнями мотаюсь не я, а Фегъ — и, судя по тому, что он все еще где-то здесь, в округе — подходящих умений полезных в выбивании из населения драгоценного металла — он не имеет. Я хмыкнул. Бросил взгляд на опустевшие кормушки для лесных птиц и вернулся под крышу дома моего.

Вентиляция не справлялась, плюс моя хеморецепция… запахи, эм-м-м, просто одурманивают! Женщины из деревни работающие в цехе по производству душистой воды в левом крыле моей усадьбы пока их мужья трудятся на моей же лесопилке в стороне от дома сегодня превзошли себя.

Аромат эфирных масел, шелка лепестков диких орхидей и дуновения замоченных в теплой ключевой воде листьев березы.

Духи моей марки потихоньку завоевывают рынок Прибрежного. Доску вывозим вагонами. Пай в торговом доме… Еще год, два и я войду в число мелких магнатов. Радует ли это меня? Несомненно.

Не успел я присесть за свой стол в кабинете, как меня навестил еще один незапланированный гость, то есть гостья…

Дверь распахнулась и хлопнула о стену.

— Дядя, Кай! Мы должны что-то сделать! — Влетела в комнату двоюродная сестренка, Фея, помахивая кулачками перед лицом и едва ли не бросаясь на меня.

Отложив в сторону кипу документов, что свалилась на меня после отъезда Ирги, Тития и Рогеды, я вздохнул и спросил:

— Что у тебя случилось?

— Нужно спасать маму!

Я удивился.

— Тетю Марию?

И заглянул в глаза Феи, увидев как та следит за мамой, прячась в высокой траве и терпя укусы слепней и оводов.