Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 49 из 78

Младший магистр усталости не знал и живот — помехой ему не был. Другие маги тоже выглядели бодро, даже Юкона, что легко сошла бы за ведьму (грязная, со спутанными волосами и перемазавшаяся соком растений), а вот солдаты с каждым часом сдавали все сильней и уже еле плелись где-то позади, спотыкаясь на каждом шагу и ныряя в болото — глотая ту саму воду, сырой которую лучше не пить.

Приходилось подстраиваться под их шаг.

И если бы только это… Карабины — их основное оружие начало подводить. Виновата сырость и забившаяся в механизм грязь.

Скользящую по поверхности болотища змею, нацелившуюся на шею солдатика я перехватил в последний момент. Уже в полете. Та пыталась вырваться, извивалась, обхватив своим телом мою руку, но я держал крепко, а осмотрев ее, пролистал в голове справочник с ингредиентами (лимонного цвета тело, плюс красное пятнышко на голове) — и выдоил яд скверногубки в склянку, после чего побитую — отпустил.

Начало стремительно темнеть. День подходил к концу.

Пережив еще три нападения квакуш и по счастливой случайности никого не потеряв, младший магистр вывел нас к сухому каменистому участку местности на котором не иначе как чудом проросли несколько деревьев. Вокруг этого оазиса все было затянуто болотом, чья поверхность подернута ряской и туманом, так что это именно что оазис, с твердой землей под ногами.

— Заночуем здесь.

Стоило вусмерть уставшим солдатам это услышать, как они потеряли всякую волю и растеклись по земле словно выброшенные на берег прибоем медузы. Сержанты и офицеры пытались их растолкать и заставить работать — но бесполезно — слишком много сил у них ушло на переход, да и сами командиры выглядели не лучшим образом.

Младший магистр вместо того чтобы помогать — выудил из своего казавшегося безразмерным вещмешка сачок для ловли насекомых и стал носиться по острову в поисках показавшихся в сумерках светлячков.

Светом нас обеспечила Несмеяна. Костер фиолетового огня горел без дров, что здесь не найти.

Я первым делом привел в порядок себя. Топнув ногой (немного пошатнувшись из-за навалившейся усталости), создал вклинившийся в болото причал из спрессованной глины, земли и каменной крошки и, ступив на него — прополоскал в вонючей застоявшейся воде одежду, развесив ее на дереве близь костра, что вроде и давал тепло, разгоняя мрак, но вот его фиолетовый цвет вызывал какое-то неприятие.

Солдаты стали оживать и толкались в очереди к причалу — не желая мочить ноги рядом с заболоченным берегом стоя по колено в чавкающем под ногами иле, полном пиявок и червей что тоже не прочь присосаться к коже и попить крови.

Готовку пришлось взять на себя. Подходить к костру люди боялись. Искры от него прожигали даже дубленую кожу на сапогах.

Несмеяна и Юкона ушли на другой край острова, подальше от наших взглядов — отмываться (поворчав на мое предложение покашеварить), а Фегъ на мой вопрос, «не желает ли он взять в руки поварешку и встать за котелок?», иронично на меня посмотрел и проигнорировал.

Ленивая обезьяна! Облик — есть отражение сути.

Солдаты помогли мне набрать воды. Закипела она быстро, но я подождал какое-то время чтобы наверняка убить всю ту дрянь что может в ней плескаться и только потом опустил в кипящую воду крупу. Для остроты добавил «драконий язык», что может выступать как ингредиентом для зельеварения, так и приправой (убийцей микробов).

Каша приобрела жгучий красный цвет.

Сняв котелок с костра, я заправил ее поданной мне тушенкой из армейских запасов роты, и накрыв котелок крышкой, оставил кашу пропитаться запахом мяса.

Раздавал ужин уже не я, а офицер роты сам вставший за черпак.

— Уф! — Обожгли язык первые кто попробовал кашу на вкус, пытаясь снова научиться дышать.

— Одноногий, однорукий и одноглазый — как же жжет! А-а-а-а…

— Воды! Не могу дышать!

— А мне нормально, неженки.

Забрав свою порцию и ответив кивком головы на поднятый вверх палец младшего магистра, обложившегося стеклянными баночками в стены которых бились пойманные им светлячки, я решил прогуляться по острову вместе с тарелкой и случайно набрел на заводь, в которой купались наши дамы-бакалавры.

Голенькие, они остервенело соскребали с себя грязь и не замечали меня, так что я быстро юркнул обратно за дерево и ушел.

Вернулся, а все уже спят. Кроме понятно тех кто остался в карауле, только вот надежды на вымотанных солдат было мало и первым на дежурство встал Фегъ, пока наш младший магистр, разложившийся у самого костра беззаботно дрых — выпустив злых светлячков на свободу, но не спешивших улетать, а круживших вокруг фиолетового огня.

—

«Интересное пламя…»

— Проскрипел Чужеблуд, не сводя с него своего взгляда. —

«Мне кажется, я его узнаю».

—

«Узнаешь?»

— Удивился и насторожился я, все еще не понимающий что же я создал вместо простого и понятного черепа-оберега.

—

«Сны…»

— Продолжал он меня удивлять. Он еще и сны видит? —

«Демоны…»

Больше он ничего не сказал и замкнулся в себе.

Сны снились и мне, но проснувшись, я так и не смог вспомнить что вызвало мой ужас и отчего в ушах до сих пор звучит клич: «ВСЕ! ЕСТЬ! ПЫЛЬ!»

Ночь. Мы с младшим магистром вновь одни, бодрствуем, пока все спят и что-то мастерим.

Я бездумно вожу пальцем по найденному здесь камню (что крошится под воздействием стихии), а Локонс Сомневающийся творит из глины, лепя… я покосился на него, отвел взгляд, пока он его не заметил и продолжил молчать.

Вот чудак.

Утро. Мы все еще здесь, на этом острове посреди болота. Солдаты ругаются сквозь зубы и заново чистят оружие. Команды выступать от младшего магистра так и не поступило — он увлекся рыбалкой, таская из болота одного за другим карася, вот и сидим. Ждем…

Я лежу на травке, небрежно покусываю травинку, зажатую между зубов, и наблюдаю за младшим магистром, танцующим дикарский танец после удачного заброса и поклевки. Бакалавры, держащиеся на расстоянии от нас — снова шушукаются, косясь и на меня и на него.

Раздражают!

Догадываясь, что так и будет, я оставил им подарок — Чужеблуда, что греет уши рядом с ними и потом все мне перескажет.

Всплеск на болоте и я лениво поворачиваю голову и смотрю на то, что его вызвало.

К нам приближаются пятеро усталых и изможденных незнакомцев. Я хмурюсь и поднимаюсь.

— Наконец-то! — Восклицает младший магистр, бросая удочку.