Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 20 из 78

Один солдат выбивает из полученных нами матрасов пыль (те пролежали на складе не один год). Титий тоже был занят. Руководил строительством навеса из досок над ямами для справления нужды. Сержант Ророк же подгонял солдат которым досталась самая физически тяжелая работа — таскать доски, кирпичи и цельные бревна.

На меня никто не смотрит.

Ухожу подальше, на всякий случай отводя всем глаза. В лес. По одной из охотничьих троп.

Я уже достаточно далеко. Останавливаюсь. Убеждаюсь что вокруг никого и рассматриваю коробку в своих руках. Предчувствие нехорошее. Опасность ощущается, но слабая — не смертельная. Дело в чем-то другом. Решаюсь и разрываю коробку на части. Вижу что изнутри она устлана сеном. Погружаю в него руку и вынимаю на свет… человеческий череп. Хмурюсь. Разум что-то царапнуло. Пытаюсь понять, а тем временем вокруг черепа заструились потоки тьмы, «облизывающие» мою ладонь. Но это не все! Неожиданно из его перекошенного в предсмертной агонии рта вырывается рой кровяных мух и нападет на меня!!!

— Собака!

Я вздрагиваю и пытаюсь отбросить череп, но не получается. Прилип, зараза! Вокруг меня — защищая — взлетает листопад, и мухи вязнут в хороводе весенних листьев, распадаясь на облачка тухлой, зараженной лихоманкой крови.

Хрипло отсмеявшись, я язвительно ворчу.

— Посылка-проклятье. Как оригинально.

Этим меня не убить и тот кто прислал мне ЭТО — знал об этом. Нет. Суть не в том чтобы заразить меня опасной тропической болезнью. Еще раз нет. Это заверение в нашей скорой встрече…

Я перевел взгляд на череп. Он больше не опасен. НО! Почему когда я смотрю на него мне кажется…

— Ох, ты!

Замираю. Я все понял. Мадам Женевьева отправила послание внутри послания. Говорю, рассматривая его со сложным выражением на лице.

— Так вот куда ты пропал, старик. Смерть все же тебя нашла… как от нее не бегай.

Я уже приподнял ногу чтобы топнуть пяткой о снег и призвать на помощь стихию, вскопав могилу для останков старика Тосола, но тут мне на ум пришла другая идея и я начал обследовать череп более тщательно.

Говорю сам с собой.

— А ведь получится. Частицы мечущегося духа задержались в костях. Череп переполняет злоба. Идеально для оберега.

Прячу его во внутренний карман шубы, подбираю доски от коробки (пойдут на дрова) и возвращаюсь пока меня не хватились.

Здесь все по-прежнему. Если не считать ходоков из деревни осторожно интересующихся кто мы такие. С ними как раз разговаривает Ирга. Не буду ей мешать, обхожу их стороной продолжая поддерживать на себе отвод глаз. Иду по широкой дороге в сторону станции и только на подходе к ней снимаю с себя маскирующее заклинание.

Рогеда заметила меня — запах ее выдал, но она продолжила делать вид что не видит. Нарядилась поплоше, ехидна. Лицо жалостливое. Шмыгает носом. В руках метелка. На ногах валенки. Даже шапка и старая фуфайка и то — мои. Забытые.

И метет… И метет… Делает вид что увлечена работой, а сама смеется «внутри».

— Не верю.

Она резко обернулась.

— Чего это? — Шутливо замахнулась она на меня «лысой» метелкой.

— Посмотри туда, — указал я на гору мусора рядом с путями, — и туда. Плохой из тебя смотритель, — попенял я ей, улыбаясь.

Она отбросила метлу в сторону и мы обнялись.

Я был рад ее видеть, но сердце подсказывало мне что эта лиса снова несет на своем хвосте проблемы. Словно мне своих мало.

Плешь Ведьмы должна была стать для меня тихим местом. Оплотом спокойствия. Мне нужно было время чтобы набраться опыта и сил, а сейчас… все летит к ведьмам!

И как прокляни меня судьба мадам Женевьева узнала что это я прибил ее племянника или кто он там ей раз она его прабабка⁈