Страница 66 из 79
Я быстро делегирую обязанности, поворачиваюсь к Мегги и почти кричу:
– Вода и тряпки на тебе.
Не дожидаюсь ответа, вылетаю из дома и чуть не врезаюсь в Николая.
– Как она? – с писком спрашивает он.
– Рожает, – отвечаю я.
Проношусь мимо и со всех ног бегу к нашей машине. Достаю заначку Дока, пойло и так же быстро возвращаюсь. Мегги еще нет. Отдаю Доку аптечку, он быстро открывает ее окровавленными руками.
– Влей ей пару глотков, – приказывает он, кивнув на бутыль с мутной жидкостью.
Косо осматриваю Ольгу и уточняю:
– Куда?
Светлые кустистые брови Дока взлетают вверх, и он глухо отвечает:
– В рот. Куда еще-то.
Откручиваю крышку и подаю Ольге бутыль, она даже не спрашивает, что это, выпивает около десяти глотков и возвращает мне.
– Беременным вроде нельзя, – неуверенно проговариваю я.
– Ей станет немного легче, – предполагает Док.
Мегги затаскивает ведро и опустив его рядом с Доком, скидывает полотенца с плеча.
– Ольга, мне придется немного увеличить проход, – мягко говорит Док, обливая скальпель пойлом.
Мегги замечает окровавленные руки старика и зажимает рот руками. Ее тошнит? Какая нежная натура. Мегги еще и добровольно сюда явилась. На кой черт? Помогать или отвлекать?
Пока Док описывает, что он будет делать и для чего, Мегги оседает на пол, неплохо приложившись головой о доски. Сажусь рядом с ней на корточки. Ольга сообщает сквозь стоны боли:
– Она боится крови.
Шлепаю Мегги по щекам, она поднимает тяжелые веки. Помощница, черт возьми.
– Вставай, – прошу я. – И иди отсюда.
Мегги не с первой попытки понимает, что я ей говорю. Но в итоге мне удается выпроводить ее из дома. Снова натыкаюсь на взгляд Николая.
– Как она? – повторяет он.
– До сих пор рожает, – раздраженно сообщаю я и закрываю дверь перед его носом. А он что думал, будто Ольга тут сидит и крестиком вышивает?
Четыре часа Ольга корчится от боли и пытается родить на свет своего третьего ребенка. Она ругает Николая и его достоинство, обещает открутить голову Доку, если с малышом что-то будет не так, а в следующее мгновение просит прощения и снова стонет от боли.
Никогда не думала, что лежа на спине можно так потеть, но Ольга бьет все рекорды. Кровать под ней мокрая от пота и крови.
Свечи уже догорают, когда Док решается и увеличивает проход для ребенка во второй раз. Я ассистирую ему, как могу. Подаю скальпель, бинт, поливаю инструмент пойлом, утираю пот с морщинистого лба.
В какой-то момент я и вовсе теряюсь в пространстве и не понимаю, что происходит. Просто делаю все, что говорит Док. Если он скажет мне танцевать на одной ноге, я, не задумываясь, выполню приказ старика.
– А теперь держи ее, – холодно произносит Док.
Подползаю к Ольге и мне становится больно от ее уставшего взгляда. Она в агонии и уже почти не с нами.
– Все будет хорошо, – обещаю я, чувствуя, как у самой по вискам стекают капли пота.
– Держи ее, – приказывает Док.
Упираюсь ладонями в плечи Ольги и со всей силы давлю. Надеюсь, что она отрубится от боли, но этого не происходит. Ольга слишком сильная женщина. Крик разносится по комнате и не успевает осесть нам на плечи, как Ольга снова кричит. Она бьется в конвульсиях, плачет. Кричит. Плачет и молит, чтобы мы спасли ее ребенка.
Док, давай уже быстрее.
– Октавия! – кричит он не своим голосом.
Оборачиваюсь, Док держит на руках ребенка – он весь синий. Вокруг шеи обвилась пуповина. Кажется, я готова последовать примеру Мегги и отключиться. Но проблема одна, Док не отпустит меня с поста ассистентки даже если я окочурюсь.
Ребенок оказывается у меня на руках. Док расстилает на полу тряпки, забирает ребенка и начинает делать ему массаж сердца. Ольга плачет.
Я в шоке.
Док продолжает работу.
И когда кажется, что все закончилось плохо, ребенок издает писк, а потом пронзительно вопит.
Док поворачивается ко мне и его лицо светится от счастья, в которое никто из нас уже не верил. Смотрю на кричащего новорожденного и не могу удержаться, на глазах выступают слезы.
– Николай, – тихо зовет Ольга.
– Можешь позвать отца, – разрешает Док.
– С удовольствием, но я сюда не вернусь, – проговариваю я и выхожу из дома. Николай мечется по двору в беспокойстве, заламывая пальцы на руках. Стоит ему увидеть что дверь дома открылась, он тут же хромает в моем направлении. На лице полная печаль.
– Как она?
– Родила. Идите к ней.
Не знаю, зачем он сейчас там нужен, я бы на месте Ольги тут же попросила Дока стерилизовать Николая, чтобы он больше не смел заставлять ее проходить через подобное.
Кто знает, может именно из-за этого она его и пригласила.
Глубоко втягиваю носом воздух и прикрываю веки.
Темно, тихо и никто не рожает.
Прелесть да и только.
– Как ты? – спрашивает Дилан.
Открываю глаза и как раз успеваю увидеть, как его фигура вырисовывается из мглы.
– Ты знаешь, что я только что принимала роды?
– Наслышан. Приняла?
– Рядом постояла. Все сделал Док, – признаюсь я. – Кроме того, что он принимал роды, так еще и меня останавливал от побегов.
Дилан коротко улыбается, а я спрашиваю:
– А ты где был?
– Мы с Бобби и Эриком обходили окрестности. Обычная проверка территории.
Киваю и подавляю зевок.
Что-то я устала.
– Мне бы в баню, – произношу я.
– Я провожу.
Дохожу до скамейки и сажусь, если прямо сейчас попаду в жару, о которой рассказывала Ольга, то могу отключиться. Дилан пристраивается рядом, а я думаю о том, что мне нужно несколько минут передышки. Я вроде бы морально вымотана, но понимаю, что буквально только что принимала непосредственное участие в появлении на свет нового человека. Мозг настолько рьяно пытается избавиться от воспоминаний о недавних событиях, что я уже не помню, мальчик или девочка родились у Ольги и Николая.
А Док? Он справился.
Поворачиваюсь к Дилану и прошу:
– Если я когда-нибудь буду говорить, что Док чертов ветеринар, напомни мне, что это не так.
Дилан улыбается и кивает.
– Док замечательный врач, – говорит он.
– Лучший, – признаю я.
Сидим минут десять, может быть час, я не знаю. Тишину ничто не нарушает, пока седая голова Дока не появляется из тумана и тьмы. Старик садится с другой стороны от меня и протягивает правую руку. Пожимаю ее, нахмурившись.
– Спасибо. Без тебя я бы не справился, и мы только что сделали невозможное, – хрипло произносит он.