Страница 5 из 64
Глава третья — Генеральная уборка, или я поругалась с духом.
Солнечный свет, наглый и беспощадный, пробивался сквозь засаленные, тонкие шторы, словно намереваясь выжечь последние остатки сна. Тело ныло, протестуя против каждого движения. Матрас, набитый соломой, казался орудием пыток, а не местом для отдыха. Особенно после того, как тебя сбивает машина… хотя, «сбивает» — это слабо сказано. «Переезжает» — вот как это нужно назвать.
Резко села, и волна боли прокатилась по всему телу, заставляя каждую клеточку организма жалобно завопить. Позволила себе лишь поморщиться. Не до жалоб, когда в голове крутится одна мысль: «Я, вообще-то, умерла!» С сомнением, как будто ожидая, что руки вот-вот исчезнут, посмотрела на свои руки, запястья, локти. Нет! Умершие так не выглядят. Они должны быть… прозрачными? Или холодными? Как те наволочки, что летали перед глазами.
В голове, словно на старой, заедающей пленке, отрывками всплывали воспоминания минувшего дня. Поход в магазин за красным сладким вином, в довольно шатком эмоциональном и физическом состоянии. Неработающий светофор, ослепляющий свет фар и… все. Видимо, это и был билет в другой мир. Мир призраков, грязи и чая.
Нет, не просто чай. Успокоительное, да такое сильное, что впору косить луга. В противном случае была бы истерика. Уж я-то знала себя, как облупленную.
Огляделась, в попытке понять, куда меня занесло. Комната выглядела так, словно ее забыли убрать лет сто назад. Пыль толстым слоем лежала на всех поверхностях, в углах красовались паутины, достойные украсить декорации к фильму ужасов. С ужасом взглянула на кровать, в которой провела ночь, и выдохнула. Да, это далеко не пятизвездочный отель, но я, как детдомовская, спала в местах и похуже. Кровать была чистой.
Внимание привлек солнечный зайчик, весело прыгающий по стене. Он указывал путь к сокровищу — зеркалу. Превозмогая боль, стащила себя с кровати и поплелась в сторону заветного предмета. Раз уж попала в другой мир, надо посмотреть, как теперь выгляжу. То, что мне досталась грудь прекрасного размера, секретом не являлось. Мечта всей жизни! Несмотря на то что природа не обделила лишним весом, вместо увесистой троечки или четверочки, мне досталась едва заметная единичка. А в новом теле первое, что бросилось в глаза – это упругая, соблазнительная грудь.
Девушка в отражении была… прекрасна. Несмотря на грязь и пыль, смогла разглядеть стройную красавицу среднего роста, с вьющимися каштановыми волосами, серо-голубыми глазами и действительно красивой грудью. Губы невольно растянулись в улыбке.
Не удержавшись от любопытства, потрогала свою новую грудь. Не только красивая, но и мягкая! Ни капли силикона. Просто идеально!
— Ты чего делаешь? – раздался позади хриплый голос.
Вчерашний ворчун стоял за спиной. Резко обернувшись, пробежалась по нему глазами и, решив, что пугаться надо было вчера, сказала:
— У меня такая красивая и мягкая грудь. Потрогай.
Испугаться, кажется, решил призрак. Отпрянув, как от прокаженной, он что-то невнятно пробормотал и громко, словно оправдываясь, выпалил:
— Дура.
Лишь пожала плечами.
— Зря. Где ты еще такую красоту найдешь? – промурлыкала, любуясь своим отражением. В конце концов, даже в другом мире нужно находить поводы для радости. И, похоже, у меня появился очень весомый повод — мечта всей жизни. Еще раз улыбнувшись самой себе, обернулась к белой наволочке и приказала: – Веди меня вниз, будем разбираться, убираться и ругаться.
– Не смей мне указывать, мелкая паршивка! Ты вообще знаешь, кто я такой? – прорычал голос, наполненный презрением и самодовольством, от которого зубы сводило.
Я, не дрогнув, вскинула подбородок. В детдоме и не таких гордецов перевидали.
– Наволочка с дырками, – парировала я, не позволяя ни капли страха просочиться в голос. Пыль здесь, видите ли, ему протирать западло! Врать не надо, что тряпку взять и по полкам пройтись невозможно. Если уж мне суждено здесь жить и работать, то чистота – это закон.
– Ах ты… – процедил он сквозь зубы, и тут началось представление.
Глупенький! Веником уже трижды гоняла, неужели не понял, что превращениями меня не проймешь? Может, адаптировалась слишком быстро, может, чай тот волшебный еще до конца не выветрился, но на череп с вываливающимся глазом отреагировала лишь понимающим кивком. Да я бы сама взбесилась, если бы кто-то в мой дом ворвался и начал орать, что паутине здесь не место, да еще и убирать это безобразие заставил! Фурия — милая невинная дева по сравнению с тем, в кого я бы превратилась на его месте!
Ворчуна унесло вихрем в сторону двери, словно воздушный шарик, проткнутый иголкой. Мы со старушкой расхохотались. Даже Тейя, такая отстраненная, тихонько хихикнула, хоть и продолжала держаться особняком. Все мои попытки разговорить ее разбивались о стену молчания, но сдаваться я не собиралась.
– Скит, нет! – вырвалось у старушки, но было уже поздно.
Этот мелкий дух-проказник, будто искра, вылетевшая из камина, рассыпал сухую траву и поджег ее, пока мы смеялись над Рамином. Пламя, словно голодный зверь, начало пожирать все вокруг. Я бросилась на поиски огнетушителя, который должен быть в любом приличном заведении. В любом приличном заведении моего мира, где женщины в брюках бегают, а не путаются в юбках, и где одним звонком можно решить почти любую проблему. Главное – знать, кому звонить.
Но это был не мой мир. Я лихорадочно огляделась, пытаясь найти хоть что-нибудь, чем можно было бы сбить пламя. Отчаяние сжало горло ледяной хваткой.
– Шторы! Шторы! – воскликнула Тейя, единственная, кто порхал не в образе наволочки, а в человеческом обличье. Её прозрачный палец указал на коричневые шторы, густо покрытые пылью, которые я до сих пор не замечала. С резким движением я сорвала их с карниза, и подняв клубы пыли, начала тушить огонь. Скит, в это время метался над пламенем, приложив прозрачные руки к прозрачному лицу, которое, хоть и оставалось наволочкой с прорезями, теперь отчетливо напоминало картину «Крик» Мунка. Забавно, конечно, но опыт жизни в детском доме научил меня, что не накажи его сейчас, все повторится.
– Скит, ты наказан! Становись в угол! – скомандовала я, стараясь придать голосу строгость.
На наволочке появились брови, которые удивленно поползли вверх. Дух-проказник за все это время не проронил ни слова.
– Чего ты удивляешься? За любой проступок нужно отвечать, – отрезала я, стараясь скрыть под маской строгости нарастающее волнение.