Страница 41 из 64
Тряхнула головой, отгоняя мысли. Сегодня день семьи, а значит, думать стоит о тех, кто близок сердцу, а не о всяких высокомерных индюках. Вот сейчас вернется Генас, мы с ним поужинаем остатками вчерашнего ужина и пирогом, который я попросила у дедушки Эмиля. Старик даже отказался брать за него деньги, сказал, что это подарок. В отличие от госпожи Саторин, он при высоком доходе оставался простым человеком. Надеюсь, наша коллаборация обеспечит ему рост дохода.
Я вернулась в чайную. Начало холодать. Уже собиралась запирать дверь, когда она приоткрылась — и в проем шагнул сапог.
Тяжелый. Массивный. Высокий мужчина в темном плаще, надвинутом на глаза, оглядел помещение и направился ко мне. Сердце ёкнуло. Незваный гость в праздник – это подозрительно. Инстинктивно сжала кулак под столом, готовясь к любому развитию событий. Лицо ей было незнакомо, но интуиция взвыла тревогу.
– Доброй ночи, – произнес незнакомец хриплым голосом, от которого по спине пробежал холодок. Казалось, я знала этого мужчину. – Я так полагаю, ты хозяйка?!— произнес он, оглядывая помещение.
— Я не за чаем, — прозвучал вкрадчивый ответ, от которого по спине пробежали мурашки. — Я — от друга. Стеклодува.
Он шагнул ближе, и я инстинктивно попятилась за прилавок. Руками нащупала чайник — горячий. Если что — можно плеснуть. Или разбить.
— Что случилось, красавица? Неужели не любишь обниматься? — мерзкая усмешка растянула его губы, обнажая нечто хищное.
— Она — любит, — голос, внезапно раздавшийся с порога, прозвучал как удар грома. — Только не с тобой. В качестве утешения могу предложить свои объятия.
Спокойствие тона было обманчиво. Каждое слово звенело сталью, от которой воздух в чайной заледенел. В дверном проёме стоял Ноа. Как-то до жути уверенно облокотился о косяк, словно всегда здесь был.
— Кто ты такой? — прорычал мужчина, наливаясь злобой.
Ответа не последовало. Лишь молниеносный удар. Один. Точный. Я даже не успела моргнуть, как Ноа оказался рядом. Хруст костей разнёсся по чайной, и мужчина, взвыв от боли, рухнул на колени, зажимая сломанный нос.
— Если хоть один волос упадёт с её головы… — голос Ноа был тихим, смертельно спокойным, — дело будешь иметь со мной.
Мужчина исчез так же внезапно, как и появился, словно его и не было. Ноа провожал его взглядом, полным презрения, а меня колотило от осознания произошедшего. От ужаса. Чтобы хоть как-то прийти в себя, я принялась готовить чай. Вспомнила, как в первую встречу Асира приготовила порцию транквилизатора. Надо узнать рецепт. Очень надо.
— Я… я приготовлю чай, — прошептала я, отворачиваясь от его широкой спины, словно от источника невыносимого напряжения. Если бы Ноа не появился на пороге…
— Да, — послышалось у меня за спиной. — Думаю, я заслужил чай.
Действительно, заслужил. Руки дрожали, как у наркоманки в ломке. Вода закипала, словно в адском котле. Чайные листья хаотично плавали в чашке, не принося ни капли успокоения. Пальцы не слушались, и чашка едва не выскользнула из рук. Ноа подошёл ближе, обхватил мои ладони своими, мягко сжал. Тепло его прикосновений обожгло.
— Всё хорошо, — прошептал он, глядя мне в глаза. — Я здесь.
Он обнял меня. Крепко, нежно. Словно собирал по осколкам. Словно знал, где болит. Миг слабости, который я позволила себе. Короткий миг, когда я слушала его сердцебиение и пыталась подстроить под него своё сбившееся дыхание. А затем, сделав глубокий вдох, оттолкнула его.
— Твоей возлюбленной это не понравится, — слова сорвались с губ тихо, почти обиженно.
— Какой ещё возлюбленной? — в его голосе прозвучало искреннее удивление.
Он вопросительно приподнял бровь.
— Той, которую ты так упорно прячешь. Оберегаешь как «зеницу ока». Хранишь как «драгоценный бриллиант», — процитировала я слова посетителей чайной, не в силах сдержать горечь.
Ноа расхохотался. Весело, искренне, громко. В его глазах не было и тени фальши. От этого смеха моё сердце болезненно сжалось.
— Ты… удивительная.
Он направился к двери, всё ещё смеясь.
— Симар скоро будет.
И только когда он исчез за дверью, я поняла, что меня всё ещё трясёт. Но уже не от страха.
От чего-то другого. Чего-то, что пугало меня гораздо больше.