Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 41 из 51

У меня что-то вроде дежавю... Странное такое ощущение... - Луиза рассеянно посмотрела на меня и вновь тряхнула головой. - Не важно, пойдем скорее.

Это насторожило меня, ведь я помнила, что с дубовой рощей связано что-то необычное, хоть воспоминания до сих пор поддавались мне с трудом. Моя голова нещадно раскалывалась, и я не нашла в себе силы допрашивать подругу. Под руку с Луизой я, едва передвигая ногами, дошла до своей комнаты.- Спасибо, что проводила, - пробормотала я, рухнув на кровать. - Езжай домой, тебе ведь завтра в колледж. Луиза фыркнула.

- Успею. Я тебя в таком состоянии одну не оставлю. Где Майкл? Я пожала плечами.

Где-то... Этот дом слишком большой... Ненавижу его... И роскошь эту ненавижу… Тошно…- Ясно. Жди здесь, я его приведу.

Луиза вышла, а я осталась лежать и мычать от боли в голове. Притянула к себе ноги и свернулась калачиком, ожидая, когда боль хоть немного утихнет, но продолжала видеть образы, вспоминать прикосновения, слова и... ночи. Наши ночи с нИМ.

Сделав над собой усилие, я встала и подошла к окну. Хмуро уставилась на дубовую рощу, и в голове будто сверкнули искры. Я испуганно выдохнула и округлила глаза, вперившись взглядом в одно из деревьев.- Мия. Ты как?

Услышала за спиной голос брата и беспомощно обернулась. Вся дрожала и едва стояла на ногах. Луиза и Майкл бросились ко мне и подхватили с двух сторон.

Так, нам точно надо вызвать врача, - сказала Луиза.

Нет….. - пробормотала я. - Там под землей….. лаборатория... Что?

Они их там заперли. Нам надо... в полицию...

Майкл и Луиза смотрели на меня одинаковыми обеспокоенными взглядами.- В полицию? Сестренка, что случилось? Если на тебя кто-то напал, надо сказать отцу. Он сотрудничает с военными и может передать генералу Эва...

Нет! - закричала я так резко, что Майкл вздрогнул. Нет… И полицию тоже нельзя… Нужны журналисты... Да, журналисты!

- Хорошо... - пробормотала Луиза. - Давай ты пока присядешь, а мы... Я отмахнулась от нее и вновь повернулась к окну. Хотелось бросить все и побежать туда, чтобы снова увидеть его. Даже если он меня не узнает... Даже если он уже ничего не чувствует, я хотела хотя бы увидеть его... Грудь вновь болезненно сдавило, и я сжала кулаки. Нет, нельзя было идти туда. Нельзя было вызывать подозрения Эванса.

На этот раз я не буду действовать опрометчиво. Я подготовлюсь. Разнесу эту историю везде, где смогу. Расскажу о ней во всех газетах, на всех каналах. Он заплатит за то, что сделал с нами. Заплатит...

Кивнув своим мыслям, я собиралась сразу же взяться за дело, как увидела странный дым, шедший прямо из-под того дуба. Прищурившись, я наклонилась, чтобы получше его разглядеть, и в это же мгновение раздался взрыв. Деревья вырвало с корнем, а земля разлетелась во все стороны. Я почувствовала, как брат потянул меня вниз и в шоке легла на пол, накрыв голову руками.

Глава 57

Две недели прошли для меня словно в трансе. Сначала я много плакала, но постепенно слезы высохли и осталась только огромная пустота в груди. Отрешенно я смотрела за тем, как по телевизору круглые сутки крутили сюжеты о генерале Эвансе, который очистил страну от «безжалостных монстров» и сам погиб во время взрыва в тюрьме для альф.

Он стал героем. Его имя собирались внести в школьные учебники. В честь него собирались назвать улицу в центре города. А прямо перед зданием правительства планировали воздвигнуть его монумент. Ведь он пожертвовал собой ради нас, мирных жителей.

И только я знала, кем он был на самом деле. Но даже если бы я попыталась восстановить справедливость и рассказать правду теперь - мне бы уже никто не поверил. Поэтому я молчала. Хранила воспоминания, запирала свою боль в разбитом сердце и целыми днями не отлипала от телевизора, потому что изредка они показывали лица «чудовищ», от которых нас избавил взрыв.

Среди этих лиц я с жадностью ловила одно единственное, которое заставляло меня ожить. Заставляло снова чувствовать, пусть эти чувства и убивали меня. Мне одновременно было невыносимо видеть его, но вместе с тем невыносимо не видеть.

Эксперты в военной форме и деловых костюмах с умными лицами рассуждали о вкладе покойного генерала Эванса в будущее человечества и строили гипотезы о том, как именно произошел взрыв. Кто-то говорил о несчастном случае, кто-то о диверсии. А кто-то считал, что взрыв был планом генерала по ликвидации альф, и он просто не успел вовремя эвакуироваться из здания. В любом случае, правда уже была захоронена вместе с многочисленными телами, и, если можно было о чем-то утверждать с уверенностью, так это о том, что взрыв уничтожил все. Все и всех...

Каждого, кто там находился.

А вместе с ними и меня.

Я не представляла, как мне быть дальше. Отец и брат насильно оторвали меня от экрана и заставили жить, но я уже не чувствовала никаких желаний, никаких эмоций, кроме бесконечной душераздирающей боли. По ночам меня снова накрывала горечь, и я плакала в подушку, пока сердце разрывалось от невозможности вновь увидеть его. Даже по телевизору уже перестали показывать лица альф, а у меня не было ни одной его фотографии. Ничего, кроме воспоминаний.

Вокруг меня все шушукались и смотрели с тревогой. Пытались подбодрить, вызывали на разговор, и тогда я научилась прятать слезы. Научилась проживать день за днем с сухими глазами. Потому что так меня оставляли в покое и не спрашивали миллион раз на дню, в порядке ли я... Будто не видели, что я не могла и уже не смогу быть в порядке.

Его уже не вернуть..

А значит, больше ничего не имело смысла.

Я с равнодушием смотрела в лицо отцу, который хватался за голову, причитал, что армия разорвала с ним контракт и что без Эванса у него не осталось связей. Он метался в поисках новых инвесторов и переворачивал особняк вверх дном, стараясь забрать оттуда как можно больше вещей. Контракт был разорван, и нас просили съехать, а отец судорожно пытался выкупить наш старый дом, который так и оставался под залогом. Отец требовал, чтобы я взяла себя в руки и помогла семье. Чтобы красиво оделась, накрасилась, помыла голову и сделала укладку. Чтобы улыбалась и очаровывала своего жениха. Ведь это единственное, что от меня требуется. Ведь это единственное, на что я вообще гожусь. Быть красивой. Стать предметом удачной сделки. Он пытался говорить со мной спокойно, пытался уговаривать, а потом кричал и даже угрожал, но я не реагировала ни на что. Просто молча смотрела на него, не слыша и половины из того, что он говорил. Ловила себя на том, что мне все равно.