Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 3 из 7

– Один из этих жизнерадостных молодых повес – связи у него хорошие, денег ни гроша, а всё равно – птица высокого полёта, – ответил Пибоди. – Одному Богу известно, почему так бывает. Но Дирк пришёлся девушке по вкусу, она дала Оксфорду от ворот поворот, и всего через несколько дней – увы, слишком скоро! – стала миссис Дирк. И, как вскоре стали поговаривать, счастлива она была далеко не так, как подобает новобрачной.

– А потом, – сказал доктор, – оказалась окоченевшей и бездыханной.

Он повернулся ко мне.

– Ее нашли на поросших водорослями камнях у берега, искалеченную и окровавленную.

– Что это было – убийство?

– Убийство, – кивнул доктор. – Все произошло в прошлую среду поздно ночью – в том милом уголке, что зовётся Приютом Купидона.

– Но, – вмешался Донохью, – что могло заставить женщину отправиться туда в одиночку, посреди ночи?

– Вот и мне интересно, – ответил доктор, – сколько людей уже задавались тем же вопросом. Как бы то ни было, она оказалась там – либо одна, либо вместе со своим убийцей.

Он снова повернулся ко мне и продолжил рассказ:

– Её тело обнаружил на рассвете человек, бродивший по берегу в поисках того, что выбросило море. Она лежала внизу, на камнях, изломанная и обезображенная. Ты, наверное, помнишь, скала в том месте отвесная, высотой футов двести или даже больше. Говорят, у несчастной не осталось ни одной целой кости. В самом Приюте Купидона были обнаружены явные следы ожесточённой борьбы, но ни осмотр места, ни вскрытие не позволили установить, погибла ли она там, наверху, или её сбросили с обрыва ещё живой.

– А где, – спросил я, – был в ту ночь её муж?

– Дома – по его словам. О, у Дирка есть вполне убедительное алиби. И всё же… такое ли оно убедительное?

– Во всяком случае, ему верят, – вмешался Пибоди. – Коронер, следственная коллегия при коронере, шериф, его помощники, детективы – все, по-видимому, считают его невинным, аки агнец.

Доктор Томпсон кивнул.

– Это одно из тех дел, – сказал он, – что наводят на самые скверные мысли… Но где доказательства? А человек, как известно, невиновен, пока его вина не доказана.

– Что до доказательств вины, взять хотя бы тот перочинный нож, – сказал Пибоди.

– Дирк все объяснил, – возразил доктор. – Видишь ли, Хадсон, единственное, что нашли на месте борьбы, – перочинный нож. Нож Дирка.

– Выглядит скверно.

– Однако объяснение очень простое: жена взяла у него нож и забыла вернуть.

– А ещё была ссора, – сказал Пибоди.

– Тоже не доказательство. Она, казалось бы, бросает на него тень, но не более того: ссора не является доказательством. Дирк охотно признал факт ссоры и даже не пытался скрыть, что она была бурною – и из-за денег.

– А как бы он скрыл? – буркнул Пибоди. – Двое слуг слышали всё, что он ей наговорил.

– И всё же, как ни странно, это не помешало ему отвести от себя подозрения, – добавил доктор.

– Каким образом? – воскликнул я.

– Да вот каким: безутешный муж, почти сломленный горем, – если верить этим слезливым газетным заметкам – твердит без конца: «Ах, если бы я только успел сказать Кларе, как мне жаль!»

– Тогда, – спросил Пибоди, и, как мне показалось, в голосе его прозвучало явное раздражение, – почему же он не пошёл к ней и не сказал об этом? И что он делает вместо этого? Отправляется к себе в комнату – по крайней мере, так он рассказывает, – и спит себе безмятежно – опять-таки с его слов, – пока утром его не будят известием, что его жена, которая, как он уверяет, всю ночь, по его мнению, находилась у себя в комнате, теперь лежит мёртвая: превратилась в окровавленный, искалеченный труп.

Последовала короткая пауза.

– Видишь ли, Хадсон, – заметил доктор, – в этом деле и впрямь есть нечто зловещее.

– Возможно, – предположил я, – будь здесь Гай Оксфорд…

Пибоди и доктор слегка улыбнулись.

– Это не совсем по его части, тебе не кажется? – спросил доктор.

– Он разгадал загадку Брэдшоу, – напомнил я, – причем тогда, когда все эти хваленые сыщики с позором провалились.

– Да, разгадал. Но это было чисто научное расследование, Хадсон, – загадка, неразрешимая для любого человека, кроме того, кто обладает глубокими и специфическими научными познаниями, такого, как Гай Оксфорд. А это… ну, это совсем другое дело.

– Вот именно, – согласился Пибоди.

– Нет, Хадсон, – добавил он, – я, со своей стороны, рад, что этот отвергнутый теперь далеко в море. Он ничего не знает.