Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 96 из 154

Рассказ пятый. Северная рыбалка

Удачные рыбалки Шурка может сосчитать по пальцам. Причём одной руки. Ну не рыбак он. Не случилось. И это несмотря на то, что рыбалка на Севере — наряду с охотой, сбором грибов и ягод — одно из главных удовольствий, развлечений и видов культурного отдыха.

Про рыбалку «наливай да пей» говорить, конечно же, нечего. На настоящей рыбалке если и пьют, то «для сугреву» или для аппетита под уху. В Северном целые рабочие коллективы выезжали в выходные на такие настоящие рыбалки. И Шурка выезжал…

Замечательная была поездка за карасями на старицы

[6]

[Бывшие русла равнинной реки, которые зарастают и уже не входят в течение основной реки, по сути, становятся самостоятельными озёрами, которые сообщаются с материнским руслом только весной — в разлив.]

Иту-Яхи, в район Северо-Западного месторождения. Караси на Севере огромные! Шурка, когда первый раз увидел, решил, что это карп средних размеров. За такими и поехали на два дня с ночёвкой.

Добрались на партейном уазике до Иту-Яхи, переправились через быстротечное русло на резиновой лодке, заросшими тропами прошли и пронесли лодки, расставили сети на старице. (Сети на Севере — обычный способ лова, и законом не возбраняется ставить их на непроточных озёрах и старицах.)

Сети расставили, лагерь разбили — тент от дождя и спальные мешки. Палатку не ставили. Развели костёр, и, пока всё городили — в первую сетку попались три рыбины. По полкило каждая!

Тут же заварили уху. Настоящую. Без картошки и пшена. Только рыба, лавровый лист, зелень, соль и перец. Рыба чистилась по особому рецепту Александра Григорьевича Золевского. Да-да, всё того же Григорича — куда же без него? Более того, он сам и чистил.

Есть место у карася, Григорич называл его «мезьга» — кровянистый нарост с внутренней стороны позвоночника в брюхе, так вот, упаси господь вычистить его! Если вычистил — всё! Выливай уху в озеро. Так комментировал процесс чистки Григорич. Но Шурка, Славка и Гришка Бевзенко, который незаметно подкинул в котелок пару картофелин, были не столь критичны. Уха, на их дилетантский взгляд, получилась отличная! Рыба-то свежая! Настоящая уха — она из свежей рыбы.

И пока в сетки ловились следующие караси, они сидели и вкушали уху с чёрным хлебом под водочку. А как же? Водочка к ушице — милое дело! Природа, воздух, красота, комара и мошки́ уже нет, костерок…

Хорошая получилась рыбалка! Они и домой рыбы привезли. Соня чуть в обморок не упала, когда Шурка с добычей вернулся. Не было такого!

Однако сеткой — рыбалка промысловая. Совсем другое дело — удочка или спиннинг. И Шурке однажды повезло попасть и на такую рыбалку.

Летом 93-го Гришка Бевзенко, Васька Федорчук и Шурка на ГАЗ–66, на их верной «шишиге», объезжали месторождения Северной нефтяной компании. Мониторили нефтяные загрязнения. Подозрительные участки предварительно выделялись на компьютере по материалам аэрофотосъёмки, а проверялись полевыми работами. Проверка простая — приехал, нашёл подозрительную лужу, ткнул палец, понюхал — нефть! Загрязнение.

Мотались аэрокосмогеологи по полторы-две недели по федеральным, промысловым и межпромысловым бетонкам. Но иногда с дорог сворачивали — всё-таки «шишига» — вездеход.

Машина эта стала им как дом родной. Аэрокосмогеологи приобрели её в 92-м и оборудовали по полной. В кунге

[7]

[КУНГ — аббревиатура, которая означает «кузов универсальный нулевого (нормального) габарита». Так называли закрытый кузов-фургон военных грузовых автомобилей и прицепов, которые состояли на вооружении Советской армии и армий стран Варшавского договора.]

установили три лежанки-рундука, печку, раскладные стулья, даже складной стол. Всё под рукой: и еда, и необходимая аппаратура (они по ходу дела и лоцировали). Теперь, если космогеологов не выбрасывали за двести километров вертолётом, они в любое место выезжали на «шишиге» и горя не знали. Тепло, сухо и не дует — это вам не палатка!

Инспектируя органами чувств нефтяные разливы и проехав за неделю уже не одну сотню километров, бригада Василия Федорчука остановились на выходной между Новогодним и Янгпуровским месторождениями.

Места в 90-е там были чистые — никто без дела не шарахался. Встали на невысокой песчаной гриве. В полутора километрах — озеро Нюдя-Тырель-Яхато. Оно их и интересовало. Как известно, тушёнка в полях приедается на третий день командировки до смерти. А поэтому рыба или дичь — всегда хорошо. За день до этого Гришка подстрелил пару уток, и на ужин готовили шулюм. Сегодня они рассчитывали на вечернюю уху.

Гришка с Василием накачали лодку, бросили в неё снасти и потащили через высохшее болото. Шурка остался готовить обед. Рыба если будет, то только к вечеру.

Погоды в тот год в конце августа стояли изумительные. Днём чувствительно прогревало солнышко, сухо, а мошка́ и комар из-за ночных холодов вялые и не зверствовали.

Шурка начистил картошки, поставил её на газовую плитку — возили с собой большой баллон пропана — забрался на крышу кунга, сбросил с себя куртку, рубашку и улёгся загорать. Лёгкий ветерок, вспененные облака, вездесущие чайки… Он задремал и очнулся, только когда услышал крики со стороны болота. Ребров приподнялся и увидел, как по болоту в сторону «шишиги» огромными скачками по кочкам несётся Гришка, орёт и машет руками.

«Случилось что?» — забеспокоился Шурка, надел рубашку, скинул вниз куртку и спустился. Картошка почти сварилась — оставалось заправить её тушёнкой. Ребров открыл пару банок и вывалил их в варево, автоматически помешивая. Может, конечно, что-то и произошло, но обед-то никто не отменял.

Пока возился, прискакал Гришка.

— Всё бросай и пошли! — выпалил он.

— Ты чё… как угорелый? Случилось чё?

— А ничё не случилось, — переводя дух, закурил Гришка. — Собирайся, говорю. Давай-давай…

— Нет. Несётся он, значит… — натягивая болотные сапоги, перечислял Шурка, — орёт, значит, руками машет. И «ничё» у него «не случилось»?

— Давай-давай-давай! Копаешься долго! — Гришка лихорадочно затягивался. — Готов? Пошли!

Ходить по болоту, даже если оно сухое, — сущее наказание. Ноги из-за моховых кочек приходится задирать до самых ушей. Полтора километра до озера они шли минут двадцать.

На озере, метрах в пяти от берега, на лодке плавал Васька, расправляя только что растянутую снасть.

— П-привёл? — не поднимая головы, поинтересовался Васька.

— Привёл-привёл. Как у тебя?

— У-у-уже одного щу-щурка вы-вытащил.