Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 92 из 154

Шурка ходил-ходил, курил-курил и думал, что примерно так же должен чувствовать себя преступник на суде перед оглашением приговора. Смертного приговора. А какого ещё? Рак не делает снисхождения никому. Шурка знал истории о чудесном исцелении, о том, как люди становились истово верующими или уходили в отшельники, некоторые доставали безумные деньги и делали операции в призрачном Израиле. Но в основном всё заканчивалось одним. Горстью земли и словами: «Он для нас был…»

А вокруг плыло и дышало ласковое самарское лето — жара набирала обороты, манила Волга, завтра он собирался попить пива с друзьями, в Северном — молодая жена, дома — девятилетний сын. А ещё его ждала мама, ей он тоже пока ничего не сказал. Нестерпимо хотелось жить!..

— Ребров!

Шурка вздрогнул и обернулся.

— Александр Александрович Ребров? — уточнила полная некрасивая медсестра, выглядывая во двор, где он курил.

Шурка кивнул.

— Пошлите!

Ребров затушил сигарету, глубоко вдохнул-выдохнул, глянул на небо, перекрестился и зашёл в отделение.

— Раздевайтесь по пояс и ложитесь вон на тот стол под аппаратом, — указала толстуха.

Пальцы, расстёгивая пуговицы, предательски дрожали и всё норовили перепутать. Ребров снял рубашку, шагнул к столу, забрался на него и лёг.

— Пациент готов, — доложила медсестра сидевшему в соседней комнате врачу.

— Вдохните… и не шевелитесь! — скомандовал врач в микрофон.

Послышался негромкий звенящий звук… и всё стихло.

— Вставайте, одевайтесь, — сказала медсестра.

Шурка сполз со стола и побрёл к одежде.

— А, собственно, чего ищем?

Ребров повернулся. Врач стоял в дверном проёме и с хрустом аппетитно грыз яблоко. Шурка молча достал из сумки снимок и подал его доктору.

— Пятнышко… Погоди. — Врач вернулся в свою комнату. Шурка надел рубашку. Послышалась работа принтера. Доктор вышел и протянул Шурке другой снимок.

— Сам сравнишь? — Врач, верно оценив Шуркин возраст, перешёл на ты: ему самому было чуть за тридцать.

Шурка смотрел на снимок: на нём ярким неправильным пятном цвела щитовидка.

— Видишь? Всё равномерно залито светлым фоном. Никаких аномалий нет, как на твоём снимке. А это значит…

— …что пятно «тёплое»? — несмело предположил Шурка.

— Какое? Ах да… Да! «Тёплое», как ты говоришь. — Врач широко улыбался. — Страшно было?

Шурка молча кивнул и направился к выходу. Потом вспомнил, что не поблагодарил доктора, — подошёл, крепко пожал руку, буркнул: «Спасибо!», развернулся и вышел.

Ёклмн… жив! Жив, здоров и всё в порядке! Господи, спасибо! Спасибо тебе, Господи! Спасибо-спасибо-спасибо!

Шурка шёл по улице к трамваю, широко улыбаясь. Он даже не обратил внимания, что, пока он проходил диагностику, небо затянуло грозовыми тучами. Он шёл по проспекту и осознавал: чтобы пережить эдакую радость, ему нужен коллектив. Хороший, правильный коллектив! Ибо ему срочно нужно поделиться несостоявшимся горем и внезапно обвалившимся на него счастьем. Лучше, конечно, брата, но Славка за Волгой… И друзья все — на работе…

Ребров покрутился на месте, высматривая магазин. Он уже знал, к кому он сейчас поедет, нужно только обязательно взять бутылку «Сибирской», полкило колбасы, хлеба, банку маринованных огурцов. А поедет он к однокашнику Славки и своему Учителю Степану Александровичу Цветаеву. Только с ним он сможет пережить сегодняшний день!

Он ехал в родной институт, а за окном трамвая буйствовала стихия: хлестал дождь, сверкали молнии, беспрестанно громыхало. Но Шурка ничего не слышал и не замечал: он сидел, прислонившись лбом к стеклу, и блаженно улыбался…