Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 91 из 154

Рассказ четвёртый. Приговор

Нестор Полищук загорелся идеей провести коллективу Аэрокосмогеологии медосмотр. И не в обычной поликлинике, а в шикарном, расположенном на берегу замечательного озера Кан-То, профилактории «Озёрный». Такая вот блажь.

Специалистов там, правда, хватало, провести осмотр двадцати человек им не составило большого труда. При этом кроме традиционных методов — измерения давления, анализов крови, тестовых таблиц для глаз и ударов молоточками по коленке — в профилактории практиковали и более современные, так сказать, модерновые методы: УЗИ, компьютерную и функциональную диагностику… и всякое другое, разное.

Как обычно бывает на подобных мероприятиях, народ валял дурака, подкалывал и троллил друг друга, ржал — в общем, веселился как мог. Не работа же.

Шурка Ребров тоже веселился, пока не прошёл УЗИ щитовидной железы…

— Что вам сказать, молодой человек? — глядя на снимок, рассуждала врач-диагност — красивая женщина бальзаковского возраста. — Нехороший у вас снимок.

— То есть?

— То есть на снимке у нас пятно диаметром… — она приложила линейку, — восемь… нет, десять миллиметров, которое нам говорит… что в этом месте… понижена эхогенность тканей…

«Это ты сейчас с кем разговариваешь, пап?» — подумал Шурка фразой из анекдота, хотя лукавил: их подповерхностная радиолокация была роднёй УЗИ.

— И?

— И это значит… что возможны некоторые видоизменения в теле железы. Более подробно сказать не могу. — Она протянула снимок Шуре.

Он взял и полминуты внимательно разглядывал.

— А может, фиг с ним, с пятном? — предложил Ребров, оторвавшись от снимка.

— Может, и фиг… Только если этот участок «холодный», если он не активен как железа, не вырабатывает гормоны… — то, вероятнее всего, это опухоль. Злокачественная.

(Шурка прикрыл глаза. Перед его взором предстала площадь, гильотина и толпа народа. «Кра-а-а-ак!» — сказала взводимая гильотина. Шурку кинули в ложемент, и тут же лезвие заскользило вниз, набирая скорость. «Сходил — проверился…» — мелькнуло в испуганной голове.)

Он открыл глаза:

— То есть рак?

— Ну, зачем вы?.. Что сразу… Хотя… Возможно… Конечно… В общем, да… Рак.

(«Вжик!» — сказала гильотина, и Шуркина голова весело заскакала по ступенькам помоста в корзину с соломой. Мыслей в ней уже не осталось: испугавшись, они попрятались. Народ на площади ликовал…)

— И что посоветуете?

— Обследоваться. Обязательно обследоваться! Сделать снимок железы с радиоактивным йодом — тогда станет понятно, «холодное» это пятно или «тёплое». Если на том снимке пятно не проявится — значит, ничего страшного!

— И где я могу пройти такую диагностику? — мрачно поинтересовался Шурка.

(Настроение у него вдруг упало. Да и какое настроение без башки-то?..)

— Где-где… Не знаю где! На Большой земле. В каких-нибудь крупных городах. Вроде в Тюмени есть… и в Екатеринбурге.

— А Самара подойдёт?

— Самара? Можно и в Самаре. Но точно сказать не могу.

— Спасибо, — преувеличенно вежливо поклонился Шурка и стал одеваться.

(«Зашибись! — думал он отрубленной башкой, мысли в ней уже перестали бояться. — А что сейчас делать?» В Самару раньше июля он не собирался.)

— А как быстро это пятно может меня… э-э-э-э… угробить?

— Послушайте… — врач заглянула в бегунок, — Александр Александрович, то, что я вам сказала, безусловно серьёзно. Но вы не падайте духом! Просто нужно дообследоваться.

— Я могу взять снимок? — протянул руку Ребров.

— Да, конечно.

— До свидания. Спасибо. — И Шурка, скатав снимок в трубочку, вышел к двери.

— До свидания, Александр Александрович! Зовите следующего.

В коридоре Колганов рассказывал, как посещал уролога и как врач проверял предстательную железу.

— Она спрашивает: «Э! А что это вы никак не реагируете?» А я чё отвечу? Если мне не больно…

— …и даже приятно… — досказал Гришка, и все заржали.

— Чего, брательник, такой смурной? — ткнул Шурку локтем смеющийся Славка. — Нашли в почках камни самоцветные?

— Пока только песок и гальку! — включаясь в общее веселье, неуклюже схохмил Шурка.

— Дорожку будет чем посыпать… Ну что, мужики? Пошли, пописаем в баночку, покакаем в коробочку?

В остальном, по результатам осмотра, Шурка был здоров. Немного зашкаливало давление — ну так 9 Мая только отметили. Не у него одного с этим проблемы. Но злосчастное пятно висело, как проклятие. Может, рак, а может, и не рак. А ему ещё и тридцати нет. Весёленькое, бляха-муха, дело!..

Пока Шурка ехал домой, он твёрдо решил никому ничего не говорить. Дожить до Самары, пройти диагностику, а там… а там видно будет!

Это были трудные два месяца. Носить в себе тайну, нехорошую тайну — тяжкое испытание. Легче стало, когда в июне уехала семья — не нужно стало врать про плохое настроение, про то, что болит голова, не надо притворяться…

А потом уехал и Славка. И никто больше Шурку ни о чём не спрашивал. Правда, Шурка уже жалел, что ничего не рассказал Славке, но тут Васька Федорчук как-то поинтересовался: а ты чего та-та-такой смурной, — и Шурка открылся.

Они сидели до позднего вечера, а Шурка рассказывал, рассказывал, рассказывал, хоть и рассказывать там особо нечего, но ему было страшно, очень страшно, и хотелось выть в голос.

Через самарских друзей Шурка разузнал, что в Самаре, в Областной клинической больнице, есть комплекс оборудования для проверки щитовидной железы. Узнал, как записаться и сколько стоит. А в середине июля наконец-то вылетел в Самару.

С Соней они разминулись, Соня летела ему навстречу, а Владька дожидался отца у бабушки — Сониной мамы. Шурка с сыном собирались съездить в Питер. До поездки была неделя, за которую Ребров решил расставить точки над «i». Записаться на диагностику оказалось нетрудно: Шурка просто позвонил, и ему назначили дату.

В назначенный день он уехал рано: процедура в десять, добираться — аж на другой конец Самары: два часа, не меньше. В клинике Ребров отыскал отделение функциональной диагностики, оплатил сеанс лимфорентгенографии (так назывался метод) и сел ждать очереди.

Ближе к десяти его вызвали, ввели в вену контрастное вещество — йод–131 — и отправили погулять. Щитовидка, проявляя активность, должна была захватить радиоактивные атомы йода. Любит она йод.